– Поехали, – сказала она и направилась к автомобилю. Включила первую скорость, пока Анна занимала свое место, поехала вверх по склону, вспомнила, как, проходя здесь, она встретила Томаса и одновременно обнаружила, что кто-то переехал в ее старую квартиру. А также двойное чувство печали и облегчения, испытанное тогда. Жизнь шла своим чередом, кто-то позаботился о некогда принадлежащем ей.
– Там была моя квартира. Окна с вязаными абажурами на лампах.
Анника показала и не поверила себе. Столь нереальным это выглядело. Неужели она когда-то действительно жила здесь? Намытые до блеска стекла, комнатные растения. Сейчас это было частью чьей-то чужой жизни, кто-то другой возвращался сюда день за днем, отягощенный своими думами и заботами.
– Бывают места и поприятнее, – заметила Анна Снапхане.
Они повернули направо, миновали церковь, спустились к торговому центру «Консум». Несколько велосипедов стояли у его входа, украшенного большими горшками, где теснились анютины глазки и бархатцы, дрожавшие от сквозняка, но упрямо продолжавшие напоминать людям о всем многообразии красок, существовавшем в мире.
– Твоя матушка работает здесь?
– По крайней мере, так все обстояло, когда я в последний раз получила весточку от нее, – сказала Анника и оторвала взгляд от цветов.
Они поехали дальше через городок, мимо Народного дома, поля для мини-гольфа и дома престарелых, магазина осветительной арматуры и железнодорожной станции. Анника смотрела по сторонам, вспоминала. Спящие дома и раскачивающиеся на ветру деревья, тепло, исходившее от камней и асфальта. Улица, огромная, делившая населенный пункт пополам, как она боялась ее когда-то. Сейчас Анника понимала, насколько узкой и короткой она была. «Большая дорога, остерегайся машин на большой дороге». Она не осмеливалась перейти ее, пока не пошла в четвертый класс.
Анне надоело смотреть по сторонам, она закрыла глаза и прислонилась к боковому стеклу. Они миновали железную дорогу; воспользовавшись переездом у развилки на Холсту, возле усадьбы Эрландссона, Анника переключилась на четвертую скорость.
Как только городок остался позади, хрупкое ощущение пребывания в прошлом лопнуло как мыльный пузырь, исчезло без следа. На смену ему пришли другие заботы.
Томас не звонил целый день. Окунулся в атмосферу своего детства и ни разу не подумал о ней. Дети неплохо обходились и без нее. Выходит, она преувеличивала собственную значимость для них.
– Ты не хочешь выйти замуж за Мехмеда? – спросила она Анну.
Анна Снапхане посмотрела на нее широко открытыми от удивления глазами:
– Выйти замуж? Ты с ума сошла? Зачем мне это надо?
– У вас же ребенок.
– О чем ты говоришь, мы же даже не живем вместе. Дух бабушки на тебя так влияет?
Анника подняла боковое стекло до конца.
– Я хотела, чтобы мы с Томасом поженились, – призналась она.
– Для чего?
Анника пожала плечами, притормозила, увидев косулю на лесной опушке, увеличила скорость снова.
– Показать, что мы единое целое.
– Это и так ясно. Тебя беспокоит подобная ерунда?
– Пожалуй.
Они какое-то время молчали. Вентилятор перемешивал запахи новой машины. Густой лес окружал дорогу, из-за высокой скорости он напоминал сплошную зеленую стену.
– Как это было? – спросила Анника тихо.
Анна Снапхане несколько секунд смотрела наружу сквозь боковое стекло.
– Ужасно, – ответила она. – Просто дьявольски.
– Что было хуже всего?
Анна снова посмотрела в окно.
– Чувство вины, – призналась она. – Ощущение, что это из-за меня. Подозрения. – Повернула голову в сторону Анники и уставилась на ее профиль. – В какой-то момент я даже поверила, что они задержат меня. Что, по их мнению, я сделала это.
Анника скосилась на Анну:
– Почему ты так решила?
Анна Снапхане сделала глубокий вдох, с силой наполнила воздухом легкие:
– Мои отпечатки пальцев нашли на орудии убийства.
– Как, черт возьми, они могли там оказаться?
– Поскольку я держала его в руках, неужели не понятно? Хотя это же делали почти все другие. – Она вперила взгляд в Аннику. – Я не убивала ее, если ты тоже сомневаешься.
– Само собой, я не верила, – сказала Анника.
Они подъехали к Бекосену, повернули направо к Мальмчёпингу.
– Насколько я поняла, запись получилась непростой.
Анна Снапхане сглотнула комок в горле.
– Студийный администратор и исследователь, – сказала она. – Явное понижение. Меня должны были повысить перед этой программой, а взамен разжаловали.
– Но ты же знаешь почему, – возразила Анника. – Здесь нет твоей вины. Все дело в сокращении штатов.
– Я проработала редактором несколько лет. В качестве следующего шага надеялась стать продюсером, а не каким-то чертовым студийным администратором. Мне следовало уволиться весной. Угадай, чем мне пришлось бы заниматься остаток недели. Маркировать кассеты, записывать временные коды, снабжать именными табличками. Это же безумие какое-то. Слава богу, все это дерьмо изъяли.
– Мне нужно сладкое, – сказала Анника. – Ты хочешь? Она заехали на автозаправку в Мальмчёпинге, купили газеты, колу и полкило карамелек.
