– Даже не надейся. Я еду в Берлин сегодня вечером, пришло время поговорить с Джоном Эссексом. Правда, не представляю, как у меня все получится, английские таблоиды уже ухватились за нашу историю, и если не взяли его в осаду раньше, то это происходит сейчас.
Анника взяла у коллеги бумагу, посмотрела на нее, колебалась несколько секунд.
– Ты же сможешь надавить на него, – сказала она.
Берит недоуменно уставилась на нее.
– Интервью, иначе мы напишем, где побывало орудие убийства. По-твоему, он… – Анника помолчала, потом спросила тихо: – Ты слышала о снимках Карла Веннергрена?
Берит одарила ее недоуменным взглядом:
– О чем ты говоришь?
– Я же рассказывала тебе, как Карл Веннергрен искал что-то в Конюшне. Это была камера. Я видела фотографии. Мишель Карлссон и Джон Эссекс, сзади, спереди, сверху, снизу…
– И кто еще знает об этом? – спросила Берит со скептическим видом.
– Понятия не имею, – пожала плечами Анника. – Только я и Шюман, по-моему.
Они переглянулись, задумались.
– Его фанаткам двенадцать и выше, – продолжала Анника тихо, – это еще мягко сказано, что ему придется не сладко в случае публикации наших снимков и данных о револьвере.
– Но «Квельспрессен» никогда не решилась бы… – сказала Берит.
– Откуда ему знать? – парировала Анника.
Снова воцарила тишина.
– Где он сделал эти фотографии? – спросила Берит.
– В Конюшне. Тайком.
Берит медленно кивнула. Анника отодвинула назад стул, положила ноги на стол.
– С кем ты едешь?
– Встречаюсь во Франкфурте с Хенрикссоном, новым фотографом…
Анника откинулась на спинку стула и смотрела, как ее коллега шла через редакцию, прямая и статная, спокойная и знающая свое дело. Обменялась несколькими словами со Спикеном, похлопала по руке Пелле Фотографа и засмеялась, помахала рукой Торе Бранду на пути к выходу.
«Она замужем за одним парнем двадцать один год, – подумала Анника. – Как такое возможно? Откуда у людей столько терпения, уверенности, мудрости, чтобы выбрать правильно? Как можно полагаться на любовь?»
Анна Снапхане поспешила к выходу. Она хотела как можно быстрее оказаться подальше от редакции, болтовни Карин Беллхорн, втянула голову в плечи, чтобы не слышать звучавшие за спиной голоса.
Напрасно.
– Анна! Ты не могла бы остаться еще ненадолго? Все пройдет очень быстро.
Она замерла на полушаге, уронила руки, застонала. Повернулась неуклюже, увидела, как Карин Беллхорн машет ей рукой, Мариана фон Берлиц и Себастьян Фоллин тоже находились на пути к кафетерию.
– Мне надо идти, – заныла Анна. – Я должна забрать Миранду из детского сада.
Чисто шведская причина.
– Конечно, мы много сделали сегодня, – сказала продюсер. – Расписали весь сезон, составили план пресс-конференции, разослали информацию для прессы… По-моему, потрудились на славу.
Никто не ответил. Карин Беллхорн решила перейти к делу.
– Речь пойдет о наследстве Мишель, – сказала она через плечо, наполняя свою чашку.
Анна Снапхане демонстративно прислонилась к дверному косяку, не сняла куртку. Продюсерша обстоятельно расположилась на кухонной столешнице, включила вытяжку, закурила сигарету.
– Когда я пришла сюда сегодня утром, жизнь била ключом в комнате Мишель, – объяснила она, обращаясь к Анне. – Поэтому есть информация, которую я хочу довести до вашего сведения.
Мариана подтащила себе стул и села с другой стороны от двери. Себастьян Фоллин копошился у кофеварки.
– Пока нельзя ничего трогать в комнате Мишель. Мы уже связались с юристом и попросили его просмотреть договора, выяснить, что кому принадлежит, все относительно авторских прав, кто выступит в роли правообладателей неопубликованных, опубликованных и всех прочих материалов. Он также должен разобраться с ее личными средствами, проверить, не оставила ли она завещание и кто должен унаследовать их.
– Почему мы должны платить адвокату, чтобы он разбирался с ее барахлом? – спросила Мариана резким, несмотря на усталость, тоном.
Карин Беллхорн сделала глубокую затяжку, выпустила струю дыма в сторону вытяжки.
– Мы возьмем деньги из твоей зарплаты, – сказала она и сдержанно улыбнулась.
Мариана поджала губы.
– Документальный фильм в любом случае мой, – заявил Себастьян Фоллин.
– Пусть юрист подтвердит, – ответила продюсерша.
Менеджер разом опустошил чашку с кофе, поставил ее в мойку, взял свой портфель.
– У меня дела, – сказал он и направился к выходу. – До встречи.
Никто не ответил. Анна выпрямилась, собираясь последовать за ним к выходу, когда зазвонил мобильный телефон Карин Беллхорн.
– Подождите немного, – сказала продюсерша тихо Анне и Мариане, посмотрев на дисплей. – Мне надо ответить, но есть еще одно дело, которое я хотела бы обсудить с вами. Скоро приду…
Она удалилась в сторону курилки, оставляя за собой шлейф сигаретного дыма.
В кафетерии воцарилась мучительная тишина. Анна Снапхане громко вздохнула, села на стол, подперев голову рукой. Мариана фон Берлиц сосредоточенно разглаживала свое красное платье, пока у нее хватало терпения.
– Если бы ты знала, сколько хлопот Мишель доставила мне за все эти годы, – не сдержалась она наконец.
