Агата взяла со стола кубок с водой, поднесла его к губам и сделала несколько глотков. Она прекрасно понимала, что юноша следит за каждым ее жестом, и специально устроила ему маленькое представление, позволив полюбоваться на вздымающуюся во время глотков грудь.
– Адорнийцы верят, что прайм есть истинная сила мира, пришедшая к нам во время Катаклизма, – продолжила леди, вернув кубок на стол. – Но в то же самое время мы исследуем прайм и применяем его в механизмах, считая обыкновенным, хоть и обладающим необычными свойствами веществом. А как нас учит алхимия: любое вещество можно получить в лаборатории искусственным путем.
– Прайм? В лаборатории? – Юноша недоверчиво покачал головой. – Я читал, что все подобные опыты потерпели неудачу. Даже Безвариат…
– Безвариат верил в успех, а вот Пауль, которому не хватает твердости брата, в какой-то момент эту веру утратил. – Агата усмехнулась. – Безвариат потерял покровительство императора, работа была остановлена на середине, Сотрапезник разозлился…
– И отправился к тебе.
– На самом деле это я отправилась к нему в Фихтер, – не стала скрывать леди. – Безвариат и представить не мог, что у кого-то, кроме императора, окажется необходимое количество прайма. Я поговорила с ним… – Агата на мгновение сбилась. На одно-единственное мгновение, однако Карлос не обратил внимания на проявленную слабость. – И мы договорились. Наши взгляды оказались на удивление близки, Сотрапезник согласился, что прайм является причиной войн, и был готов на все, чтобы получить вещество в лабораторных условиях.
– Но ваш договор хранился в тайне.
– Естественно, – кивнула леди Кобрин. – Император не должен был узнать о моем озере. И о том, что я хочу изменить мир.
«Не просто хочешь, а делаешь все, чтобы достичь своей цели. Договариваешься с отвергнутым гением, рискуя жизнью, раскрываешь ему свою тайну, тратишь огромные средства…» Размах проделанной работы впечатлил Карлоса не меньше, чем невиданная красота Агаты, перед ним действительно сидела великая, идеальная женщина, способная повелевать кем угодно. Желающая стать владычицей мира.
– Безвариат увлекся, работал дни напролет, ставил многочисленные эксперименты, опыты, без счета тратил деньги и прайм, но познал его, научился разбирать прайм, как дети разбирают игрушечные домики, но не мог воспроизвести. – Леди Кобрин вздохнула: – Что-то было недоступно гению Сотрапезника.
– Необычные свойства?
Агата приподняла указательный палец, показывая Карлосу, что следует дождаться окончания рассказа, и продолжила:
– После двух лет опытов Безвариат научился создавать субстанцию, которая так же, как прайм, могла проникать в любой металл и жидкость, но она не обладала главным свойством прайма – в ней не было силы. Поначалу я злилась, мы стали много ругаться с Безвариатом, обвиняя друг друга в неудачах, а потом, почти одновременно, вспомнили об адорнийцах, о том, что они считают прайм проявлением истинной силы мира. – Леди Кобрин выдержала короткую паузу. – Ты был прав, Карлос: нам не давалось воспроизведение необыкновенного, и потому мы обратились к тем, чья наука на этом самом необыкновенном и построена. Я познакомилась с Эларио, которого характеризовали как мудрого, пытливого человека и очень сильного мага. Идея создать искусственный прайм и тем сравняться с древними богами захватила Хираву, так же, как перспектива позабыть о войнах… – Агата вновь помолчала, а по ее изящным губам скользнула тень улыбки. – И мы продолжили работу втроем. Ты не представляешь, Карлос, как трудно было заставить их работать вместе. Докта и адорнийца, ученого и мага. Первое время они даже не понимали друг друга, но постепенно сумели найти общий язык, поняли, что друг без друга не справятся, и с головой погрузились в работу. Эларио высказал теорию, что прайм, являясь проявлением истинной силы, должен содержать в себе нечто необычное, что невозможно получить в лаборатории, некую материю, которая, собственно, и придает ему силу. Но где ее взять? – Леди Кобрин усмехнулась. – И тогда мы вспомнили о Героях. Раз они являются детьми прайма, значит, в них есть необходимая нам материя…
– Частичка необыкновенного, дающая им силу, – прошептал Карлос.
– Почти год мы пытались научиться извлекать из Героев необходимую нам субстанцию, – ровно произнесла Агата. – Жертва – вот что превращает искусственный прайм в настоящий. Жертва Героя, ребенка прайма, жертва того, чьей сутью стал прайм.
– И что? – едва слышно поинтересовался лорд Грид.
– Мы готовы к последнему эксперименту, – торжественно ответила леди Кобрин. – Если он удастся, то смерть одного Героя позволит напитать силой такое количество искусственного прайма, какое за день добывают в Туманной Роще. Мы нашли источник прайма. Мы сделали бессмысленными войны.
