Кого больше поимела судьба — девицу из провинции, приехавшую заработать в столицу на свою мечту, или профессора-ректора, столь неосмотрительно принявшего странное пари, которое будет стоить ему карьеры в случае проигрыша?Они этого не узнают, пока не столкнутся нос к носу, и не поймут, что победить можно только вместе.Однотомник! 18+, мат, откровенный секс, много грамматических ошибок (специально)
— А я ей: ещё раз, тварь, подойдешь к нему — волосы повырываю.
— А она чо?
— А она: ой, типа, напугала, еще кто кому. И морду корчит.
— А ты чо?
— А я ей в морду вцепилась! Ну, думаю, тварь, дотянись попробуй.
— А она чо?
— Заверещала, чо. И Лёха выскочил такой из-за угла и ну на меня орать.
— А ты чо?
— Маш, а я то чо. Выпустила эту выдру и тоже на него орать.
— А он чо?
— Блять! — я отдернула плойку от уха, ваще забывая, что накрутила на нее волосы. — Твою мать!
— Садись давай. Кто у нас мастер по херам? Я.
Машка усадила меня на перекошенную тубаретку, действуя как заправский парихмахер.
— Я думала, мастер по херам — это проститутка.
— Сама ты, Ленк, проститутка. Хер — это волосы по-англицки. Вот у тя — блонд-хер. И нас уже давно не принято парихмахерами звать — мы теерь мастера по волосам. Но по продвинутому — по херам.
— Ого, круто. А я теперь тож не портниха, а дизайнер. Охренеть, скажи?
— Похер. Сиди — не дергайся. Ну чо там с Лёшкой?
— А ничо… Гандон он. Мразюка. Он этой выдре письма писал. Я, блять, его ждала, а он, мразь, ей письма писал. Прикинь?
— Да ты чо? — протянула Машка и прижала горячую плойку к шее.
— Твою мать!
— Ой-ой, прости, Лен. И чо теперь?
— А ничо. Эта тварь залетела раньше меня. Успела, падла. Теперь у них свадьба, — горько подытожила я. Ну а чо мне теперь то страдать? Я уже неделю сопли на кулак наматывала.
— И чо думаешь?
— Еду в столицу, Маш. Помнишь нашу однокашку, Леську?
— Пыжикову, штоль?
— Её, — кивнула я. — Позвонила ей, грю, чо-как, чем занимаешься в столице нашей родины.
— А она?
— Грит, бабло лопатой гребу. Тут, грит, немеряно бабла.
— А кем она там?
— Ну тоже, как ты — херов мастер.
— И чо, реально гребет?
— И зовет меня к себе.
— Да ты же нихера не сечешь в волосах!
Я закатила глаза:
— Маш, ты думаешь, там только парихмахерам платят?
— И чо ты задумала? Колись давай.
Машка, вооружившись моей плойкой, нависла надо мной и сдвинула брови. А я чо? Я уже всё для себя решила.
— Уеду я, Машка, в столицу. К Леське. Та обещала пристроить.
— Из-за Лёшки? Из-за этого казла? Да насри ты на него!
— Уже. Три кучи. Время только жаль, потеряла. Могла бы раньше мотнуться и заработать. Но ничо, я и сейчас своё урву. За год набашляю дофигища бабла, поступлю учиться…
— Чо-о-о? — недоверчиво протянула Машка.
— Да, учиться, чтоб еще больше зарабатывать. А потом куплю красную машину, квартиру в столице и шубу. Приеду и скажу Лёхе: «выкуси, мразь».
— Кру-у-уто!
— А то!
С тубаретки я все-таки навернулась, башкой приложилась. И вот лежу я, а надо мной Машка все еще с плойкой нависает.
— Не убилась?
— Неа.
— Ты очень круто придумала. Едь к Леське. Если слишком много бабла будет, зови, я тоже примчусь. Все же мастерам по херам проще сработаться, чем портниху перпорфилировать.
— Чего?
— Ну, сама ж сказала, бабло на учебу надо. А я ж уже умею.
— Ага. Ладно, Машка. Помоги сумку собрать. Я на ночном автобусе с барыгами ломанусь.
В очередной раз обвел взглядом присутствующих в зале. Элита интеллектуальной тусовки. Здесь нет ни одного простого человека, кроме официантов, обслуживающих вечер. Все ученые мужи со степенями и корочками, дамы с кандидатскими и докторскими.
Да… Это мой мир, где я чувствую себя комфортно. Где у меня есть преимущество в молодости и незакостенелости. Ведь как не пыжься умом, с возрастом все равно становишься стойким консерватором, неповоротливым, упёртым и пассивным.
Так что я почти принц в обществе самых умных. Но профессоры и академики считают меня выскочкой. Должен признать, не без этого. Мои арийские корни и связи помогли достаточно быстро занять завидное место ректора в престижной столичной Академии.
И вот я на равных в этом зале со всеми столпами ученых светил страны, съехавшимися за распределением грантов перед началом нового учебного года.
— На грант Министерства образования и науки РФ по международному обмену и обучению студентов претендует два лидера…
Два?
— …Всероссийская академия международной торговли…
Я удовлетворенно кивнул, зная, что выбьюсь в претенденты.
— …И Государственная академия гуманитарных наук.
Черт! Я нашел взглядом ехидно улыбающегося соперника. Баграт Тармуни. Что ж, в нашем царстве не без урода. Тармуни, наверное, единственный достойный конкурент мне в этом обществе, но ни разу не уводил ни одного гранта у меня из под носа.
— Совет по распределению грантов решил в этом учебном году передать финансовую поддержку, — член Совета, оглашающая результаты, сделала паузу, а у меня от напряжения заложило уши. Грант точно станет моим. У меня столько планов по обмену студентами. Я выйду на международный уровень, заключу прямые договора с ведущими колледжами Америки и Англии, сделаю постоянный канал обмена с немцами. Я смогу. А там недалеко до триумфального возвращения на историческую родину. Мутер (*) будет в восторге!
— Баграту Тармуни, Государственная академия гуманитарных наук. Поздравляем!
Что?!
