Я остановился. Собственно, я готов заплатить полтинник за то, чтобы не сомневаться в словах Елены.
— Тогда ответь на вопрос. Она… Сколько у нее было клиентов? Ответишь правду, получишь деньги.
Напарница сузила глаза.
— Я пойму, если соврёшь. Пятьдесят тысяч за честный ответ.
— Да не успела она. Первую ночь только вышла и тут вы двое… А уж сразу ты ее отжал или сначала вдвоем с другом жарили, это тебе лучше знать. Мне она не рассказывала.
Вот вроде никакой разницы, но внутри разлилось облегчение.
— А кто такой Лёха?
— Пф, козел! Она его год из армии ждала, как дура, а он сразу по девкам, и Вальке заделал бэбика. Хренак, свадьба, а в невестах не Ленка.
— И тогда она поехала к тебе? Знала, чем ты занимаешься?
— А чо, деньги не пахнут! Ей заработать надо было, а я знала как. В чем проблема то?
— Она согласилась?
— Ну-у… Не сразу, но за квартиру и жрачку платить надо.
— Понятно. Вот. Пятьдесят тысяч. И полиция ни слова не услышит про Елену. Или больничный счет придется оплачивать самой. Ты же при деньгах. Справедливо?
— Эй?! Мы так не договаривались!
— А теперь договорились. И чтобы я больше тебя не видел и не слышал рядом с Еленой. Поправляйся.
Я легкой походкой вышел из палаты, раздираемый желанием скорее вернуться в академию, найти Лену и извиниться.
Поговорить с Еленой не вышло. До конца дня мы с завхозом разбирались со сметами, потом я засел читать требования, где нашел нужную нам лазейку. Домой вернулся очень поздно, все уже спали.
Утром сразу же позвал Ганса:
— Во вторник должны были доставить парфюм.
— Да, герр профессор, я решил, что женский парфюм заказан для фрау Швайгер и отнес заказ ей.
Я поморщился. Вот с мутер разбираться насчет подарка Елене мне не хотелось. Она и так стала подозревать лишнее, как бы после подарков не активизировалась в сватовстве.
— Она видела заказ? Открывала?
— Не знаю, герр профессор.
— Проверь. И если просто отложила, забери и верни мне.
— Хорошо, пока вы завтракаете, я проверю.
— Я не буду завтракать. С утра еду в администрацию, подавать заявление на дополнительное оборудование пожарными лестницами исторического здания. Чувствую, мне там поселиться на месяц придется.
— Желаю удачи, герр профессор.
Я кивнул, только в лифте осознавая, что Ганс все чаще пользуется сарказмом. Хм. А раньше он его придерживал. Кто так на него влияет?
Бюрократические жернова не разочаровали — жевали меня с восьми утра до четырех вечера. А там я уже позвонил Вере, отметился, что сегодня не вернусь в академию, и поехал домой, мучаясь разболевшейся головой.
В столовой было необычно шумно. Я решил не попадать в эпицентр оживленности и ушел к себе. Парфюм Ганс не вернул. Значит, мутер все же открыла подарок. Жаль…
Я уже распланировал вместе с извинениями передать Елене духи. Почему-то мне казалось, она оценит. Но откладывать разговор не имело смысла. Я пока не понимал, как мне увязать новый образ Елены со своим желанием сделать ей недвусмысленное предложение. Вряд ли одновременно с извинениями она примет мое желание определить ее в содержанки. Хотя… Она меня хочет, в чем сама призналась. Я ее хочу, до умопомрачения, нахрен, хочу. Может она ждет такого предложения?
Черт, и все же придется повременить, хотя меня уже подпирала необходимость снять напряжение.
Я вышел из квартиры под очередной взрыв хохота из столовой. Мутер снова пригласила подруг, вот только к этому времени они, как правило, расходились. Может, я застал их по причине раннего возвращения?
— Добрый вечер, — поприветствовал я дам и застыл, заметив за столом Елену.
— О, Андрэ! А мы как раз заканчиваем партию, — веселилась мутер, явно проигрывая в этой игре.
Перед Еленой фишек вообще не было. Уже проиграла?
— Как вырос, каким стал представительным! — тут же поддержала беседу подруга.
Я дежурно улыбнулся.
— А Елена что тут делает? — не сдержал вопроса.
— Просто наблюдает, Андрэ. Мы пока не допускаем ее в наш круг, хотя она большая энтузиастка — каждый раз верит, что сорвет банк!
Я ухмыльнулся, наблюдая, как Лена опускает голову и краснеет.
— Можно тебя на минутку?
— Зачем? — сразу всполошилась мать.
— Мам, я просто хочу поговорить с ней о выбранном курсе и поужинать. Она мне накроет.
— Но с кухни не уходите! — в тоне матери явно слышалась строгость.
Я тихо рассмеялся, подавая Елене руку и машинально сжимая ее пальчики в своей. Идти всего несколько шагов, кухня находилась через стенку от столовой, но даже эти шаги об руку с той, на которую дрочишь уже месяц, стоят дорого.
— Снова апельсин и мята, — втянул я носом знакомый и такой подкупающий запах. — Откуда?
— Мутер отдала. Её заказ перепутали, а она заметила, что я пользовалась такими духами, вот и отдала.
Да, аромат нашел свою хозяйку, жаль, что я потерял приятный бонус к извинениям.
— Накорми меня, — сел за стойку, неохотно выпуская руку Елены.
Та со знанием дела сразу открыла духовой шкаф, достала противень, сервировала стол на одну персону и, смущаясь, спросила про вино.
— Я бы выпил. Ты будешь?
Елена неопределенно пожала плечами, и я решил за нее.
— Немного красного столового. Сама ужинала?
— Нет, мы после игры с Гансом перекусим.
