— Они правы, — бодро заявил он мне. — Я не хотел приходить, и я не хочу говорить. Время, проведённое за разговорами — это упущенная возможность выпить. Я веселился, а эти двое все испортили. Скажите мне, кто-то из вас пробовал грибной коктейль? — он почмокал губами. — Весьма экстраординарная штука. Это как сочетание еды и алкоголя вместе — напиток, плюс одна из пяти положенных порций.
— Пяти положенных порций? — Баффи выглядела искренне сбитой с толка.
Я уставилась на неё.
— Ну знаешь. Правительство советует есть пять порций овощей и фруктов в день.
Она скривилась.
— Чего? Какое им дело до того, что я в рот кладу? И
В этот разговор мне совсем не хотелось ввязываться. Вместо этого я кивнула на Кеннеди.
— Отпустите его.
— Это не самая лучшая идея, — начал Лукас.
— Отпустите его.
Баффи цыкнула, затем потянулась к верёвкам и дёрнула их.
— В прошлом я уже видел его таким, Эмма, — предостерёг Лукас. — Он в запое, который не прекратится, пока его тело не капитулирует.
Я много раз видела пьяного Кеннеди. Более того, я сомневалась, что когда-либо видела его трезвым.
— Я чёртов сатир! — буркнул он. — Вино, женщины и песни. Этим я и занимаюсь!
— Это происходит каждые несколько лет, — сказал Лукас. — Он продолжает так несколько дней, пока не теряет сознание. В прошлый раз он два дня пролежал в больнице Святого Люка, пребывая в полукоматозном состоянии.
Кеннеди подмигнул мне.
— Не осуждайте меня. Это фишка сатиров.
— Фишка сатиров, как же, — сказала я ему. — Ты используешь это как оправдание, чтобы сложить с себя ответственность за собственное благополучие.
Он выглядел невозмутимым.
— Личная ответственность — это современная концепция, которая не принимает в учёт давление сверхъестественного существования. Я очень забочусь о собственном благополучии, и моё благополучие требует водки. Или джина. Абсента. Виски. Чёрт, да даже ферментированные грибы сгодятся, если в них есть 40 градусов.
— Прекрати нести херню, — рявкнула Баффи, развязывая последний узел.
Кеннеди улыбнулся ей… а секунду спустя рванул к двери. К сожалению, его нога зацепилась за один из роскошных толстых ковров, покрывавших паркетные полы, и вместо побега он повалился вперёд, раскинув руки и ноги в разные стороны. Ему едва удалось не разбить голову об угол стеклянного журнального столика.
— Упс, — пробулькал он, с трудом поднимаясь на ноги и снова пытаясь броситься к двери. Да ёб вашу мать.
— Верёвка для его же блага, — сказала Баффи, прыгнув вперёд и снова связывая запястья Кеннеди.
— Эй, — запротестовал он.
— Нам нужно задать тебе серьёзные вопросы, Кеннеди, — сказала я.
Он бросил на меня встревоженный взгляд.
— Что бы там ни было, я этого не делал.
— Мне нужно лишь пятнадцать минут твоего времени, — продолжала я. — Можешь дать мне это?
Он неуклюже улыбнулся.
— Для тебя всё что угодно. Приходи ко мне на следующей неделе. Вторник подойдёт, — он поджал губы. — На самом деле, неее. Лучше в среду. Тогда я уделю тебе столько времени, сколько захочешь.
— Нам нужно поговорить сейчас, Кеннеди.
— Сейчас я занят.
Я обошла его, встав прямо перед ним.
— Пожалуйста, — мне нужно, чтобы он согласился, пока к списку моих проступков не добавились похищение и незаконное лишение свободы.
Кеннеди медленно моргнул, посмотрел на дверь, затем обратно на меня.
— Ладно, — сказал он наконец. — Но только потому, что это ты. Ты мне нравишься.
Я выдохнула.
— Спасибо, — я сделала жест Баффи.
— Он снова попытается сбежать, — сказала она. Я покачала головой. Нет, не попытается. — Ладно. Но я за ним снова не побегу. Сами будете догонять, — она во второй раз выпустила его.
Сатир улыбнулся ей, подмигнул мне и бросился к двери. Баффи наградила меня взглядом «Я же говорила». Однако Кеннеди остановился и несколько раз покружился, как лишённая равновесия балерина, после чего опять повернулся к лицом нам.
— Облапошил вас, — он опустился на пол. — Продолжайте же, детектив. Что вам нужно знать?
— Ты можешь сесть на диван, Кеннеди.
— Мне нравится пол.
Я взглянула на Лукаса. Он пожал плечами. Если не можешь победить, присоединяйся. Я со скрещенными ногами уселась на пол перед ним.
— Мне нужно поговорить с тобой о Квинси Кармайкле, — сказала я. — Я знаю, вы двое были друзьями.
— Квинс? — на лице Кеннеди отразилась меланхоличная улыбка. — Квинс мёртв.
Я моргнула. Кеннеди оказался первым из всех, с кем я говорила, кто не считал, что гремлин-предприниматель сбежал.
— Почему ты так думаешь? — осторожно спросила я.
Он демонстративно осмотрелся по сторонам.
— Потому что его здесь нет.
Я вздохнула.
— Кеннеди…
