– Чтоб расу не позорил, – Андрей снова выругался и вытащил из кармана сигареты, вскрыл пачку, закурил и пустил пачку по кругу. – Они за меня, гады траханые, решать вздумали: где мне жить и с кем дружить, – и явно передразнивая. – Обдумай своё поведение. Разумеется, с торгов тебя продавать неудобно, но возможны и другие варианты.
– Значит, торги, – упавшим голосом повторил кто-то и всхлипнул.
– Я им покажу торги! – вспылил Рукастый. – А в Овраге они полежать не хотят?
– Да что ты можешь против них? – возразило сразу несколько голосов.
– Сдохнуть могу! – рявкнул Эркин. – По своему выбору!
– И с собой, сколько сможем, захватим, – кивнул Арч. – Ну, каждый сам за себя или вместях?
– Или, – отозвалось несколько голосов, но остальные промолчали.
Рынок постепенно заполнялся людьми. В основном торговцами, покупателей почти нет, да и те только прохаживались и приглядывались, но не покупали. На цветных у развалин косились, но близко не подходили. И толпа цветных слабо, еле заметно, но стала редеть. Самые смелые рискнули отойти в поисках работы. Эркин и Андрей отошли чуть в сторону.
– Досиделись, – Андрей зло сплюнул окурок.
Эркин быстро рассказал ему о ночных событиях и о том, до чего они с Женей додумались.
– Вместе и накроют, – отрезал Андрей.
– А по одиночке если, как найдём потом друг друга, – возразил Эркин.
– Выживем, так найдём, – отмахнулся Андрей. – Вот если оцепление выставили… стоп, чего этот чмырь там трепыхается?
Эркин уже тоже увидел седого мужчину в форме самообороны. Тот шёл вдоль торговцев, раздавая им какие-то листки.
– Та-ак, – протянул Андрей. – Щас посмотрим. Жди здесь. Да, держи.
Андрей скинул на руки Эркину свою рабскую куртку и, оставшись в ковбойке, метнулся вбок, ловко затерявшись в толпе. Потом его шевелюра мелькнула между палатками. И вот он уже бежит обратно.
– Во, ухватил, – потряс он листком с аккуратно отпечатанными строчками.
Эркин накинул ему на плечи куртку. Арч, Одноухий, их ватаги, ещё цветные, да все столпились вокруг. Андрей быстро пробежал глазами текст – неграмотным прикидываться уже незачем – и присвистнул.
– Ни хрена себе, что придумали. Слушайте.
Андрей читал негромко, очень чётко выговаривая слова, и с каждой фразой окружающие его люди опускали головы и вздрагивали, как под ударами.
– …принадлежащие к расе, самим Господом предназначенной к повиновению, и потому неспособные к самостоятельному существованию… регистрация и продажа с торгов… безусловное запрещение самовольной деятельности… помеси и ведущие нехарактерный образ жизни приравниваются к цветным и подлежат утилизации в общем порядке… препятствующие восстановлению закона и порядка, ликвидируются немедленно…
– Утилизация – это что? – вдруг спросил Арч.
– Медленная ликвидация, – быстро ответил Андрей. – Тут ещё адрес, куда подавать заявки на рабов.
Андрей скомкал листок, но тут же расправил и сунул в карман куртки.
– Ладно. Кто кого ликвидирует, это мы ещё посмотрим.
– Рвать надо, – вздохнул кто-то.
– Куда? – спокойно спросил Андрей.
– В Гатрингс, к русским.
И заговорили все разом.
– Они тоже белые.
– Беляки все заодно.
– Они только за своих.
– За угнанных?
– Ну да.
– А за нас…
– Мы за себя, – выкрикнул Дин.
– А что мы можем?
И так же разом замолчали. Потому что к ним шёл белый. В светлом плаще, засунув руки в карманы, он шёл на них как… как будто их не было, и они невольно расступались перед ним. Остановившись в двух шагах от Эркина, белый кивнул.
– Ты. Иди за мной, – и улыбнулся. – Есть работа.
Эркин сразу узнал его. Тот самый, как его Женя называла? Да, Рассел. Выследил, сволочь белая, ну… Андрей быстро шагнул вперёд, заслоняя собой Эркина.
– Мы работаем вместе.
Улыбка Рассела стала насмешливой.
– Работа есть только для него.
Эркин плечом отодвинул Андрея.
– Какая работа, сэр?
Двое в форме самообороны остановились чуть в стороне, внимательно разглядывая их. Один, что помоложе, поигрывал стеком. У обоих карманы оттопырены.
– Не перетрудишься, – издевательски спокойный тон Рассела заставил Эркина стиснуть зубы и опустить глаза.
– О плате спроси, – шепнул кто-то за спиной.
Но разговоры о плате не допускались уже с месяц, и нарываться сейчас, когда на рынке свора… Нет, придётся так.
Рассел повернулся и пошёл, не оглядываясь. Эркин двинулся следом. Сам понимал, что рискует, но привычка к послушанию и опасения нарваться не позволили в открытую отказаться.
Работой оказался мешок картошки. Его нужно отнести на квартиру. Эркин взвалил на спину мешок – фунтов сто тридцать, не меньше – и пошёл за Расселом. Когда они выходили из ворот рынка, Эркин заметил, что «своры» здесь заметно больше, а вот полиции совсем не видно. Потом сзади раздался вроде шум и голос Андрея, но оглядываться из-под мешка было неудобно.
