– Иди в свою палату, Ларри.
На этот раз с ними вышел на прогулку Никлас. Он сразу кивнул и мягко похлопал Ларри по плечу.
– Ступай, Ларри.
Ларри улыбнулся.
– Спасибо, сэр, – и в два шага нагнал идущего к воротам Михаила Аркадьевича.
У ворот крик и путаница английской и русской ругани. Как-то очень мягко – как нож в масло, успел подумать Ларри – Михаил Аркадьевич вошёл в толпу и стал разбираться.
– Значит, они потребовали, чтобы ты шёл с ними?
– Да, сэр, – всхлипнул Новенький, сдерживая слёзы. – Сказали, что раз спальник… и с руками лезут… Я сказал им, что перегорел, а они стали смеяться… а он, – Новенький показал на раненого, – стал заступаться, а они ему… ты позор расы, расу предаёшь, и его тоже…
– А мы с Леоном идём и видим… ну, мы и отбили…
– Вот… – Леон отпустил свою сразу повисшую плетью руку, неловко достал и протянул Михаилу Аркадьевичу скомканный листок. – Я подобрал по дороге.
Михаил Аркадьевич расправил листок, быстро пробежал глазами текст – Никлас читал через его плечо – кивнул и протянул Ларри.
– Прочитай остальным, – и продолжил уже по-русски: – Никлас, свяжитесь с Центром. Всё-таки прошляпили. Сержант, общая тревога.
– Есть, – козырнул дежурный, бросаясь к своей будочке.
– Крис, – Михаил Аркадьевич перешёл на английский. – Раненых в приёмный покой. Быстро.
Ларри читал вслух, и от медленно доходящего до него смысла холодела спина. У стоявших вокруг парней стекленели глаза.
Коротко взвыла сирена, зазвенели сигнальные звонки в корпусах. И в центре мгновенно закрутившегося водоворота Михаил Аркадьевич, седой человек в тёмно-зелёной госпитальной пижаме.
– Крис, ты старший? Проверь, кого не хватает… Ларри, в палату… Арчи, проводи его… Всех в палаты… Да, усиленные наряды, выполняйте… Ты Андрей? Да, оставайся на центральном входе… Нет, ещё двое… И трое на хозяйственный двор… Будете встречать… Да, распорядитесь, майор… Охранение по периметру… Привлекайте парней… Выздоравливающим раздать оружие… Капитан, примите командование…
– Есть, – козырнул Миша, успевший надеть фуражку и нацепить поверх пижамы офицерский ремень с кобурою. – Слушай мою команду! Офицеры, ко мне!
Уходя в свой корпус, Ларри несколько раз оглянулся.
– Давай-давай, – поторопил его Арчи.
– Я уже здоровый. Я с вами…
– Заткнись. Тебя выписали? Нет? Ну и не трепыхайся.
– Арчи, в приёмный, – встретил их на пороге корпуса Жариков, – поможешь там. Идём, Ларри.
– Да, доктор Иван! – выдохнул Арчи и убежал.
Жариков, идя с Ларри по коридору, говорил быстро и уверенно:
– Пока из палаты не выходи. И к окнам не подходи. Услышишь выстрелы, ложись на пол под кровать. И ничего не бойся.
– Это что же, сэр, доктор Иван, всё обратно? – тихо спросил Ларри.
– Нет, прошлое не возвращается, – спокойно ответил Жариков. – Всё, Ларри.
Ларри вошёл в свою палату, снял и повесил куртку, сменил сапоги на тапочки и, не раздеваясь, лёг на кровать. Как всё было хорошо… было уже совсем хорошо. Он уже несколько раз выходил в город, купил себе и Марку рубашки, по две, клетчатые, яркие. Парни посоветовали купить джинсы, что очень ноские и удобные, хоть и дорогие. И он купил. Тоже и себе, и Марку. До выписки оставалось совсем немного. И вот… Нет, если и в самом деле поворот, если всё опять… Нет, Джонатан не стал бы разлучать его с Марком, Фредди бы заступился, Фредди понял бы… Но это если бы он был там, в имении. А теперь… как он найдёт сына, если всё опять, и рабство, и война…
Кто-то открыл дверь его палаты. Ларри вздрогнул и сел на кровати. На пороге стоял белый юноша из пятого бокса. Он только дня три, как начал вставать и в общую столовую ещё не ходил.
– Что… там… в городе? – юноша натужно выталкивал слова.
Ларри молча встал, подошёл к вешалке и достал из кармана куртки всё тот же листок. Протянул его белому.
– Вот, сэр. Прочтите сами, сэр.
Юноша взял листок, стал читать, и Ларри увидел, как бледнеет, становится землисто-серым и старым это молодое и, в общем-то, незлое лицо. Ларри молча ждал. Дочитав, юноша медленно с усилием поднял на Ларри глаза.
– Ты… ты знаешь, что это?
– Да, сэр, – кивнул Ларри.
Юноша нервно сглотнул, скомкал и снова развернул листок.
– Что? Что я могу сделать?
Ларри пожал плечами.
– Не знаю, сэр. Всем… раненым велели идти в палаты. И не выходить, сэр.
– Да, – он кивнул. – И лечь под кровать, когда будут стрелять. Мне говорили. Но… но они… эти… они убьют… всех.
Ларри покачал головой.
– Всех убить нельзя, сэр, – и улыбнулся. – Я знаю, сэр. Меня уже убивали.
Юноша кивнул.
– Я в пятом боксе. Если что…
Он не договорил. Потому что в палату вбежала медсестра.
– Почему не на месте? Быстро-быстро! Кроуфорд, идите к себе. Левине, ложитесь.
Ни спорить, ни объяснять они не стали. Да и чего тут спорить…
Рассел уже начал тревожиться: насколько основательно он вырубил индейца. Слишком лёгкая победа не доставляет удовольствия, тем более… но тут он заметил, что индеец из-под полуприкрытых век следит за ним. И хотя тот лежал на полу в прежней распластанной позе, насторожился: способность спальников к мгновенным броскам была ему известна.
