Задержание. Не арест. Без постановления или ордера, но до трёх дней. Проверка личности и всё такое. Это не опасно. Не очень опасно. Лишь бы Фредди не сорвался. Теперь… что у них криминального? На текущий момент. Оружие. При чрезвычайном положении это очень неприятно. Кольты и пистолеты – личное дозволенное. Это не столь опасно. Три автомата, готовые рожки и цинк с патронами. Это уже хуже. Значительно хуже. Но не смертельно. Запрещено армейское вооружение, а у них полицейское и новенькое, ни разу нигде не засветившееся. Это уже шанс. Обоснование… самооборона, конечно. Что ещё? Одеяла и пуловер. Это побоку. Об этом и спрашивать не будут. Тряпьё всякое, рухлядь. В карманах… Всё законное. Задержание для выяснения личности. А вот дальше… дальше по результатам выяснения. И тут может быть всякое.
Лязгнул замок, и Джонатан невольно, как и трое других обитателей, сел. Вошли четверо. Один деловито стал устраиваться на свободной койне, а трое растерянно топтались посередине, явно не зная, что делать.
– Ложитесь, джентльмены, – доброжелательно предложил Джонатан.
– Пока есть свободные места, – поддержал его один из прибывших ранее.
По одному, по двое заполнялась камера. Фредди не было. Но Джонатан особо на это и не рассчитывал. Их взяли вместе, так что держать должны в разных камерах. Чтобы не сговорились. Тюрьма по европейскому образцу, с глухой стеной и дверью. Так что даже, когда ведут по коридору, не увидишь. Неприятно. Очень неприятно. Лишь бы Фредди не сорвался.
Женя проснулась оттого, что кто-то трогал дверцы кабинок, заглядывая в каждую, и покраснела. Неприятно, когда тебя застают спящей на унитазе. Она быстро вскочила, зачем-то спустила воду и открыла дверцу. Миссис Стоун?
– Ну, слава богу, вы уже в порядке, Джен.
– Да, спасибо, миссис Стоун, – Женя не удержалась: – Как вы сюда вошли?
– Туалет не является секретным объектом, – миссис Стоун раздвинула бледные губы в неживой улыбке. – Вы действительно в порядке, Джен?
– Да, но у вас не найдётся булавки? – Женя смущённо прикрывала двумя руками разорванную на груди блузку.
Миссис Стоун кивнула и достала из кармана своего жакетика маленький футлярчик дорожного швейного набора.
– Пожалуйста, Джен.
– Ой, большое спасибо.
Женя расстегнула жакетик и стала прямо на себе зашивать блузку, стягивая края разрыва.
– Вот, спасибо.
– Пожалуйста, – миссис Стоун убрала футлярчик обратно. – Всё складывается удачно, Джен.
– Удачно? – переспросила Женя.
– Да. Слышите?
Она прислушалась. Тихо.
– Я ничего не слышу, миссис Стоун.
– Неважно. Сейчас мы уйдём отсюда.
– Но…
– Ни о чём не спрашивайте, Джен, – миссис Стоун решительно открыла маленький настенный шкафчик рядом с раковиной. – Ну вот. Приводите себя в порядок, Джен. Я зайду за вами.
И ушла.
Женя увидела в шкафчике мыло, салфетки, бумажные полотенца, щётки для волос… жалко, что она сама раньше не сообразила посмотреть, разумеется, подобная мелочь должна быть в туалете. А это, скорее всего, туалет для начальства, их, которым они вынужденно пользовались, был заметно хуже оборудован. Что ж, привести себя в порядок, имея всё это, да ещё и зеркало, нетрудно.
Эркин проснулся сразу, толчком.
– Маша?
– Да, – шёпотом ответили ему из темноты. – Вставай, тебе надо поесть.
Алиса так разоспалась, лёжа щекой у него на плече, что не проснулась, пока он осторожно снимал её с себя и укрывал.
– Нет, куртку свою возьми, а то потом придётся её тревожить.
Он молча кивнул и поменял куртки. Накинул свою на плечи, а Алису накрыл Машиной. И даже не удивился, что Маша так безошибочно командует. Он на ощупь нашёл свои сапоги с вложенными в них сухими портянками, быстро обулся.
– Иди сюда, – позвала Маша.
В соседней комнате на столе горела коптилка. На полу, на самодельном диване вповалку спали, постанывая во сне, люди. Белели повязки. На столе возле коптилки миска тёплой каши, кусок хлеба и кружка с чем-то слабо дымящимся. Эркин сел к столу.
– А Даша где?
– В соседний пошла. Там тяжёлые.
Он ел, а Маша молча смотрела на него, когда в комнату неслышно вошла Даша и села рядом с сестрой. Эркин посмотрел на них. Они молча ждали. Ну что ж, он уже думал об этом сквозь сон. Иного выхода у него нет, больше рассчитывать не на кого.
– Девочки. Её убили.
Он не сказал – кого, но они кивнули, поняв, что речь идёт о его жене и матери Алисы.
– Если на рассвете полезут… мы будем стоять насмерть. Русские войдут, вы выскочите.
– А ты? – дёрнулась Маша.
– На мне трупов много, – жёстко ответил Эркин. – Возьмёте Алису с собой. Кем она вам приходится, сами придумаете что наврать. Деньги, документы – всё у вас. Вырастет, объясните ей.
Они кивнули.
– Не беспокойся, – сказала Даша. – Мы её не оставим.
– Что нам будет, то и ей.
Эркин тщательно вытер миску остатком хлеба и засунул его в рот. Допил последний глоток.
– Всё, я пошёл.
Даша и Маша встали вместе с ним.
– Попрощаемся по-русски, – сказала Маша.
По очереди они трижды обнялись с ним, поцеловались.
