– Нет, – покачала головой Женя. – Я вот думаю сейчас, вспоминаю. Три раза он… с Эркином, – ей ещё требовалось усилие, чтобы произнести это имя вслух при посторонних, – пилили и кололи дрова. Один раз он обедал у нас, и… да всё, пожалуй. Вот кроватку и стол кукольные, это он сделал. Чинил лестницу, она скрипела, – Даша слушала её так жадно, что Женя не смогла не продолжить: – Эркин, – на этот раз его имя далось ей легче, – много рассказывал о нём. Как они вместе работали летом, пасли бычков.
– Да, Андрей нам рассказывал, – кивнула Даша. – Он… он приходил к нам… иногда. Пил чай и рассказывал. Он… весёлый и ласковый… – она всхлипнула на последнем слове.
– Точно, что он погиб? – тихо спросила Женя.
– Да. Она, – Даша кивком показала на Алису, мирно посапывающую на коленях Жени. – Она всё видела. Пришла к нам, вся в крови, перепуганная… и рассказала.
Женя задумчиво кивнула.
– А… а кто сказал Эркину, что меня убили?
– Не знаем, – Маша открыла глаза, но осталась лежать. – Он не сказал.
– Да, – подхватила Даша. – Пришёл, аж чёрный весь. Поспал немного, поел и ушёл.
– Он не ранен?
– Нет, – ответили они в один голос.
– Кто был ранен, тех в госпиталь отправили, – пояснила Даша.
– Документ, ну, удостоверение русское, мы ему передали, – сказала Маша.
– И деньги туда вложили.
– Да, две сотенные из пакета.
Неуверенная интонация последней фразы вызвала у Жени улыбку.
– Всё правильно, девочки. И… и давайте на ты.
– Хорошо, – сразу сказала Маша, а Даша молча кивнула.
Они засыпали, просыпались, говорили о чём-то, снова засыпали, а дорога всё не кончалась.
Допросы шли весь день. До обеда и после обеда. В каком-то странном, но явно неалфавитном порядке. Вызвали Джонатана. Фредди проводил его взглядом до двери и снова накрыл лицо шляпой. Но и минуты не прошло, как рядом с его кроватью остановились.
– Спишь?
Фредди узнал по голосу Ночного Ездока и сдвинул шляпу.
– Есть проблемы?
Ночной Ездок усмехнулся.
– Надеешься выскочить?
Фредди молча смотрел на него, и Ночной Ездок сел на край его кровати.
– Знать бы кто нас так подставил.
– Думаешь, на Рождество закончилось бы по-другому?
Ночной Ездок пожал плечами.
– Без русских… хотя… дважды по одному маршруту не ездят.
Фредди кивнул. Стоявший у окна Спортсмен обернулся.
– Ещё кого-то привезли.
Ночной Ездок спросил, не оборачиваясь.
– Сколько машин?
– По моторам слышно, что две. Грузовики.
– Ещё партию заловили, – буркнул кто-то.
Лязгнула дверь. Очередной допрошенный, ни на кого не глядя, прошёл к своей кровати. Вызвали следующего. Им оказался Спортсмен. Заметно побледнев, он вдруг быстро перекрестился и, независимо вскинув голову, пошёл к двери.
– У каждого своё, – хмыкнул ему вслед Ночной Ездок и твёрдо посмотрел в глаза Фредди. – Обидно залететь на пустом.
– Обидно, – согласился Фредди. – На пустом отбиваться тяжело.
– Не знаешь, что прикрывать, – кивнул Ночной Ездок. – Выйдем, будем с подставой разбираться.
– Если выйдем, – улыбнулся Фредди.
На каждый стук двери все замолкали и поворачивали головы. Вошёл Джонатан. Как и остальные молча прошёл к своей кровати и лёг. Вызвали Филолога. Ночной Ездок, по-прежнему сидя на кровати Фредди, молча смотрел на Джонатана. Тот оглядел его и Фредди потемневшими глазами и улыбнулся.
– Самое сложное – это доказать реальное алиби.
– Но возможно? – спросил Ночной Ездок.
Джонатан пожал плечами.
– Они сами ещё толком не знают, кого нахватали, но разбираются аккуратно и систематично.
Ночной Ездок забористо выругался.
– Много в форме. Похоже, на горячем брали, – задумчиво сказал Джонатан. – А так… Главный вопрос. Кто подтвердит твою личность и отношение к цветным. И ждать подтверждения.
Джонатан говорил негромко, но очень чётко, и остальные в камере, примолкнув, делали вид, что не слушают. Ночной Ездок кивнул.
– Ну, я ещё доберусь до этих умников.
Фредди усмехнулся.
– Не жадничай.
Стукнула дверь. По-строевому печатая шаг, прошёл в свой угол военный.
– Трейси. На допрос.
Фредди встал и кинул шляпу на подушку. До самой двери он затылком чувствовал взгляд Джонатана.
– Руки за спину. Вперёд.
В коридорах людно, и навстречу и в обгон ведут. Конвоиры все русские. Джонни прав: от чёрной формы самообороны в глазах рябит. Молодняка много. Назалетали по-глупому. Сосунки.
– Стой. Лицом к стене. Пошёл.
Всюду порядки одинаковые. На щеках неприятно зудит щетина. Ну да, выехали вчера утром. У Джонни мало заметно, а у него сразу вид как у беглого каторжника. С незнакомым следователем может помешать. Переходы большие. Но добротная постройка. Дарроуби… Когда русские успели тюрьму переделать? Всегда обычная была. Хотя… стоп, говорили. Лагерная пересылка. Ни хрена себе! Но… Додумать не успел.
– Стой, – быстрая непонятная речь, и открывается тяжёлая дверь. – Заходи.
Фредди выдохнул сквозь стиснутые зубы и шагнул через порог.
