Тим поймал себя на том, что только водит глазами по строчкам, и сердито тряхнул головой. С этим со всем решено и думать нечего. За жильё и питание за неделю он заплатил. Деньги ему этот… вернул. Все. И большая сумма оказалась. Нет, надо заняться делом. Так он полночи просидит и ничего не выучит. Но помимо воли его мысли снова и снова возвращались к сегодняшнему…
…Старый Серж смотрит в упор, требовательно, даже строго, так что ни соврать, ни уйти от ответа не получится.
– Как дальше думаешь жить, Тим?
– Я… я не понял вас, сэр. Я работаю, у меня сын, что ещё? – он улыбнулся ненавидимой им заискивающей рабской улыбкой.
Неужели его хотят уволить? За что?!
– А уйдём, что тогда?
Он невольно понурился.
– Буду искать работу, сэр.
– А с жильём? Где ты сейчас живёшь?
– В сарае, сэр, – вырвалась правда. И тут же заторопился, прикрывая её. – Я печку купил, сэр, железную, так что тепло.
– Ну да, ну да, – Старый Серж насмешливо кивает. – То-то ты сына с собой таскаешь. Боишься одного оставлять, разве не так? – и сам отвечает за него. – Так. Во всё тряпьё на ночь заворачиваешь, куртку свою сверху, а сам рядом зубами стучишь, – и в ответ на его изумлённый взгляд – неужели за ним следили?! – насмешливо машет рукой. – Знаю, сам через это прошёл. Ладно, это всё мелочи, перебиться можно. А о будущем ты думал? И своём, и Дима. В какую школу он пойдёт? Ну?!
– Я уже думал об этом, сэр, – вздыхает он.
– И чего надумал?
– Ничего, сэр, – разводит он руками. – Был бы я посветлее…
– А он потемнее, – заканчивает за него Старый Серж. – Если бы да кабы… Не знаешь этой присказки? Ничего, узнаешь. Дим у тебя русский, это ты знаешь?
Он мрачно кивает. Ещё зимой догадался.
– Жить вам здесь спокойно не дадут. Дима ведь в Цветном не примут. Верно? Верно. Это раз. Тебе как белому жить не дадут. Тоже верно. И это два, – Старый Серж загибает пальцы. – А встретишь кого из своих хозяев, что тогда будет? Это три. Ну, чего молчишь?
– А что я должен говорить, сэр? – он чувствует, что начинает злиться. – Я уже думал об этом. И что из того? Я – негр и никогда не побелею. Дима я не отдам. Никому. Надо будет, если прижмут…
– Стрелять будешь, ясно, – снова перебивает его Старый Серж. – И сядешь в тюрьму, если тебя в перестрелке не шлёпнут. А Дим в приют пойдёт. Это всё тоже ясно и верно. Ладно. А уехать не думал?
– Куда, сэр? Где я смогу жить, как хочу? Скажите, сэр, я поеду. В Луизиане, Аризоне, где? Везде одинаково, сэр.
– А на Русской Территории. В России? Не думал об этом, – щурится Старый Серж.
– Кто же меня туда пустит? – удивляется он.
– Это не проблема, не бери в голову. Речь о тебе идёт. Поедешь в чужую страну? Всё другое будет. Язык, обычаи…
И он срывается.
– Я к чёрту под хвост поеду, лишь бы… лишь бы в покое оставили. И меня, и Дима.
– Понятно, – кивает Старый Серж. – Ну, смотри, Тим, не передумаешь? Назад не повернёшь?
Он устало усмехается.
– Назад – это в рабы? К хозяину под плеть?…
…Тим разгладил смятую кем-то до него страницу. Учебник старый, захватанный. И рисовали в нём, и чертили, и подчёркивали. А он, оказывается, многое, да почти всё помнит. Автомобиль, устройство, эксплуатацию, ремонт – это всё он сдаст. И покажет, и расскажет. Рассказывает он, конечно, хуже, чем делает, но… справится. А вот правила, знаки… если у русских они другие, то будет тяжело.
Вздохнул и заворочался, сталкивая с себя одеяло и кожаную куртку, Дим. Тим быстро повернулся к нему.
– Ты что?
– Пап, жа-арко.
Тим осторожно губами тронул лоб мальчика. Нет, всё обычно. Может… а ведь и впрямь здесь теплее, чем в их сарае. Он взял свою куртку и повесил её на гвоздь у двери, над пальтишком Дима.
– Так лучше?
– Ага, – вздохнул Дим, зарываясь в подушку, и вдруг рывком сел, протирая кулачками глаза. – Пап, ты где?
– Здесь я, – Тим сел на кровать и Дим сразу полез к нему на колени. – Ты чего? Ночь сейчас, спи.
– Да-а, а ты чего не ложишься?
– И я сейчас лягу.
