Снова пошёл дождь, и видимо от этого быстро стемнело. Он дошёл с ними до их комнаты. Женя сразу стала переодевать Алису, по лицу женщины, заглянувшей за каким-то пустяком в комнату, Эркин понял, что ему пора уходить, и встал с кровати Жени.
– Я… я пойду?
– Да. Алиса, я приду, чтобы была готова.
Женя вышла с ним на крыльцо.
– Ох, Эркин, неужели это правда? Что мы вместе, – она негромко рассмеялась. – Даже не верится.
Он стоял перед ней, комкая в руках шапку.
– Я… я не знаю, что сказать… Женя, я не верю… я проснусь сейчас…
Женя обняла его и, потянувшись вверх, поцеловала в щёку.
– Это не сон, Эркин.
И снова по этому скользящему, гладящему кожу поцелую он узнал Женю. У него дёрнулись, задрожали губы. После всего, после… она поцеловала его?! Судорога сжала горло, и он только молча смотрел на неё. Женя погладила его по плечу.
– Ты устал, иди спать. Спокойной ночи, Эркин.
Эркин молча кивнул: говорить он всё ещё не мог. И повернуться, уйти, оставить её… тоже не мог. Женя поняла, и сама повернула его, и даже в спину подтолкнула.
– Иди спать, Эркин. Завтра тоже будет день.
Ослушаться он не посмел. Но через два шага оглянулся. И увидел, как за Женей закрылась дверь барака. Скомканной шапкой он вытер лицо и пошёл к мужскому бараку. Странно: ничего не делал, а устал…
У крыльца стояли в кружок и курили мужчины, почти всех он уже видел, только имена не все помнит. Увидев его, они чуть-чуть разомкнули круг, и Эркин понял. Он встал рядом и достал сигареты. Здесь курили, не передавая по кругу, а каждый свою. Эркин вытащил одну себе и передал пачку соседу. Обойдя круг, она вернулась полупустой. Он сунул её в карман и жестом попросил прикурить. К нему протянулись сразу две руки с зажигалками, и Эркин ухитрился прикурить сразу от обеих.
– А скажи, как льёт.
– Да, теперь надолго.
– Осень.
– А снега не дождёшься, – тоскливый вздох.
– Прошлой зимой был, – вступил в разговор Эркин, стараясь говорить, как можно чище.
– Был, да не лежал, – возразил тосковавший о снеге.
Разговор о погоде, о всяких пустяках. Прошлое все отсекли и о нём говорить пока не хотели, а о будущем… только гадать. Докурив, разошлись.
Войдя в свою – уже свою! – комнату, Эркин застал Анатолия и Романа спящими, Кости не было, а вот ещё двое, днём он их не видел. Один – смуглый и черноволосый, на первый взгляд даже не примешь за белого – сидел на своей кровати и читал газету. А второй – стриженый наголо, со шрамом на подбородке – лежал и курил, глядя в потолок.
– А, новенький, – оторвался от газеты смуглый.
Эркин кивнул, снимая куртку.
– Я – Фёдор или Тедди, если хочешь.
– Эркин Мороз, – уже привычно представился Эркин.
– Мороз – это пойдёт, – кивнул Фёдор.
– Грег, – буркнул со шрамом.
Эркин невольно вздрогнул. Грегори?! Нет, совсем не похож. Вошёл с полотенцем на плече Костя, улыбнулся.
– О, все в сборе! Ну, кто куда, а я на боковую.
Эркин повесил куртку на гвоздь у двери рядом с пальто, плащом, двумя тёмно-синими куртками и армейской шинелью со следами от споротых нашивок и, сев на кровать, стал разбирать талоны.
– Ты их в тумбочку сложи, – посоветовал, раздеваясь, Костя, его кровать была рядом. – Все в ящиках держат, чего с собой таскать. У нас на этот счёт строго. Визу никому не охота терять.
– Спасибо, – Эркин вздохнул, справляясь с голосом. – Баня… как работает?
– А как всё. С восьми и до восьми, – Костя зевнул. – А умывальники в конце, в уборной.
– Ага, – Эркин разложил талоны в ящике тумбочки, взял полотенце и встал.
Уборная в дальнем торце барака. Народу немного, толкаться и ждать особо не пришлось. От казённого полотенца пахло как… как и в тюрьме. Не сказать, что уж очень неприятно. Заметив, что кое-кто тут же прямо под кранами стирает, Эркин быстро разулся, смотал портянки, натянул опять сапоги на босу ногу и занял освободившуюся раковину.
– Чего без мыла? – рыжеусый голубоглазый мужчина выкручивал над раковиной трусы. Веснушки у него так густо покрывали не только щёки и скулы, но даже плечи, что кожа казалась красноватой.
– Не купил ещё, – ответил Эркин, вспоминая, было ли мыло на прилавке в столовой.
– Завтра сходишь в баню, купишь. Держи, – рыжеусый протянул ему жёлтый обмылок.
– Спасибо, – улыбнулся Эркин, быстро намылил портянки и отдал мыло. Трусы снимать не стоит, завтра возьмёт бельё, сходит в душ, нет, надо привыкать и про себя по-русски, как все говорят, в баню, и уж тогда… – А сушить где?
– На батарею под окно повесь, к утру просохнет. Отожми только, как следовает, чтоб на пол не накапало.
Рыжеусый закончил стирку и ушёл, а его место заняли двое мальчишек, лет по пятнадцати, не больше. Они не столько мылись, сколько брызгались и топили друг друга в раковине. Эркин прополоскал и выкрутил портянки и отошёл, уступив место седому в заплатанной рубашке.
