– Нас пятеро, – ответила Женя. Она взяла Эркина под руку и шла рядом, тихо улыбаясь. – И он шестой. И всё. Звать никого не будем, здесь никто не знал его. А если заглянет кто… ну, нальём, конечно. Да, Эркин, вот ещё что надо купить. Стаканчики. Посуды же я никакой не взяла, только кружки и миски, и ложки с вилками.
– Хорошо, – кивнул Эркин. – Куплю. А… а если нас завтра объявят?
– Ну и что? – пожала плечами Женя. – Всё равно помянем. Отъезд-то послезавтра.
Эркин кивнул.
Они уже подошли к столовой. Маша с Дашей замахали им с крыльца. Рядом с ними крутился Костя.
Каждый раз у столовой выстаивалась очередь, и каждый раз, когда открывали дверь, возникала небольшая давка. Устраивала её больше мелкота, вроде Кости и Сашки с Шуркой, и больше для смеху, чем всерьёз. Но сегодня заходили все чинно и спокойно. Все боялись напоследок сделать что-то не так и вылететь из списков.
– Сиди тогда здесь до морковкина заговенья…
– Куда тебя потом – это в Центральном решать будут, а там хорошего места тебе никто не придержит…
– Самые первые, говорят, так те вообще сами ехали и куда хотели…
– Ну, так чего ты в своём дерьмовом тауне сидел, раз такой умный?
Эркин краем уха ловил эти обрывки фраз и разговоров, медленно продвигаясь с Женей и девчонками к раздаточному окну. Алису уже отправили занимать место. Сегодня на ужин картофельная запеканка с мясом и, как всегда, два куска хлеба, чай и булочка.
Пробираясь с подносом к столу, Эркин заметил стоящего в очереди на раздачу Фёдора. Ну, отлично! После ужина и поговорим.
– Здесь он? – спросила Женя, увидев его повеселевшее лицо.
– Да, – кивнул Эркин. – В очереди стоит.
– Вот и хорошо, – улыбнулась Женя.
Эркин быстро вскинул на неё глаза, улыбнулся и снова стал есть. Ровный гул голосов в столовой сегодня был чуть-чуть другим. Эркин не мог понять, что изменилось, но почему-то оставался спокойным.
После ужина он, как всегда, проводил своих до женского барака и пошёл к себе. Фёдор… Фёдор опять принёс из города газету и читал, лёжа на кровати. Тоже, как всегда.
Эркин снял и повесил куртку, быстро осмотрел комнату. Больше никого. Удачно.
– Фёдор.
– Чего? – Фёдор продолжал читать.
– Ты завтра в город идёшь?
– А что? – Фёдор перевернул страницу.
– Я… Мне можно пойти с тобой?
Фёдор оторвался от газеты.
– Зачем? Ты разве знаешь, чего я в город хожу?
– Не знаю, – честно ответил Эркин. – Но мне… помоги мне, – и, видя удивление Фёдора, стал объяснять: – У меня на Хэллоуин брата убили. Завтра девять дней. Вот мне и надо всё купить для поминок. А я не знаю там ничего. Чтоб наугад не тыкаться.
Фёдор положил газету себе на грудь и снизу вверх поглядел на Эркина.
– Ты что, с визой захотел расстаться? Так я в этом не помощник. Ещё на пару с тобой залетишь к чёрту.
Эркин улыбнулся.
– А я не буду спиртного покупать.
– Как так?
– Мне сказали, поминать надо любимым, ну, чего покойный любил.
– Ну, так.
– А брат спиртного не пил. Не любил он этого.
– Постой-постой, – Фёдор легко вскочил на ноги. – Стой, понял. Здорово. Слушай, ты кому-нибудь говорил об этом?
– О чём? О поминках? Да.
– Нет, что без спиртного будет, говорил?
– Только Жене, – Эркин ничего не понимал и отвечал очень добросовестно.
У Фёдора хитро заблестели глаза.
– Слушай, это ж мировой прикол получается.
– Что получается?
Фёдор прислушался к шуму в коридоре, махнул рукой и зашептал:
– Стоп, замётано. Завтра с утра лопаем и идём. Никому не говори, понял? Я тебе по дороге расскажу, – и громко, словно не замечая входящего Романа. – Конечно, помогу. Поминки – святое дело. Хоть и не на что, а выпей.
Роман мрачно покосился на них, а Фёдор очень участливо спросил Эркина:
– У тебя деньги-то есть? А-то я одолжу.
– Спасибо, есть, – Эркин начинал смутно догадываться и теперь подыгрывал Фёдору. – Думаю, хватит.
Роман не выдержал:
– Ты на что парня подбиваешь? За выпивку ему ж визу сразу похерят.
– Да за пронос уже, – подключился к разговору, едва войдя, Анатолий.
– Ни хрена! – возмутился Фёдор. – Пронести можно. На входе не шмонают.
Стоя в дверях, Грег сначала слушал молча, но на этой фразе вмешался:
– Кого им надо, того и шмонают.
– Пронести всегда можно, – не сдавался Фёдор. – Я на механическом был, на сборке, вот там шмонали, так шмонали. И то, кому чего надо, протаскивали. А здесь…
– Да, через забор перебросить, – влез, протискиваясь мимо Грега, Костя. – Ни колючки же, ни вышек.
– Ты ори погромче, чтоб в комендатуре услышали, – осадил его Фёдор.
Способы проноса обсуждали долго и со вкусом. Эркину надавали кучу советов, куда подвязать или вложить бутылку, чтоб на воротах не заметили и не обыскали.
Спорили, пока им не постучали в стенку. И тогда стали укладываться.
И когда уже все улеглись и выключили свет, Эркина окликнул по-английски Грег.
– Послушай… Мороз, спишь?
– Нет, – тихо ответил тоже по-английски Эркин.
– Смех смехом, но визу потерять… Живой о живом, не о мёртвом должен думать. У тебя… семья. Подумай, чем рискуешь.
– Спасибо.
Эркин ждал, что Грег что-то ещё скажет, но тот, громко скрипнув кроватью, повернулся набок и затих. Все уже спали. Или делали вид, что спят. Вроде Фёдор хмыкнул, сдерживая смех.
