Моллисон медленно проговорил, скорее для себя, чем для Линли:
– Вчера вечером вы показали консьержу удостоверение полицейского. Во всяком случае, он так мне сказал.
–Он не ошибся. Итак, чем я могу вам помочь, мистер Моллисон? Насколько я понимаю, вы пришли с какой-то информацией.
Моллисон окинул взглядом комнату, оценивая обстановку и соотнося ее с тем, что он знал или не знал о зарплате полицейского. Внезапно насторожившись, он сказал:
– Если вы не против, я бы хотел сам взглянуть. На ваше удостоверение.
Линли достал его и протянул Моллисону. Тот принялся рассматривать удостоверение. После долгого изучения, по-видимому, удовлетворенный, Моллисон вернул его и сказал:
– Да, все в порядке. Просто я привык соблюдать осторожность. Ради Эллисон. Кто только не сует нос в нашу жизнь. Неотъемлемая принадлежность известности.
– Без сомнения, – сухо произнес Линли. – Так вернемся к вашим сведениям.
– Вчера вечером я был с вами не совсем откровенен, не во всем. Я сожалею об этом, но есть определенные вещи… – Моллисон принялся грызть ноготь на указательном пальце, сморщился, сжал руку в кулак и уронил его на колено. – Короче, – заявил он, – о некоторых вещах я не могу говорить в присутствии Эллисон. Даже под страхом уголовной ответственности. Понимаете?
– Именно поэтому вы с самого начала настаивали, чтобы наша беседа состоялась в коридоре, а не в квартире?
– Мне не хотелось расстраивать жену. – Моллисон взял свою чашку с блюдцем. – Она на восьмом месяце.
– Вы вчера об этом говорили.
–Но я понимал, что когда вы ее увидите… – Так и не притронувшись к кофе, он поставил чашку на место. – Послушайте, я говорю то, что вам и так уже известно: ребенок чувствует себя прекрасно. Эллисон тоже. Но на этом сроке любая неприятность может вызвать ненужные осложнения.
– Между вами и женой.
–Извините, что я слукавил, сказав, будто она нездорова, но я не мог придумать ничего другого, чтобы помешать нашей беседе в присутствии Эллисон. Он опять стал грызть ноготь, потом кивнул в сторону газеты. – Вы ищете его машину.
– Уже нет.
– Почему?
– Мистер Моллисон, вы хотели мне что-то сообщить?
– Вы его нашли? «Лотус»?
– Мне показалось, что вы шли сюда с некой информацией.
Опять появился Дентон с новым подносом. По-видимому, он решил, что после вчерашнего ужина от него требуются героические усилия. Он подал кукурузные хлопья и бананы, яичницу с ветчиной, жареные помидоры и грибы, грейпфрут и тост. Он предусмотрел и розу в вазочке, и чайник «лапсанг сушонга». Когда он расставлял все это на столе, в дверь позвонили.
– Это сержант, – сказал Дентон.
– Я открою.
Дентон оказался прав. На ступеньках стояла Хейверс.
– Здесь Моллисон. – Линли впустил ее и закрыл дверь.
– Что он нам сообщил?
– Пока ничего. Сплошные извинения и увертки. Вместе с тем обнаружил интерес к Рахманинову.
– Это должно было смягчить ваше сердце. Надеюсь, вы сразу же вычеркнули его из списка подозреваемых.
Линли улыбнулся. Они миновали Дентона, предложившего Хейверс кофе и круассаны, на что та ответила:
– Только кофе. В этот час я еще на диете. Хмыкнув, Дентон пошел исполнять поручение.
В гостиной Моллисон переместился с дивана к окну, где и стоял, ковыряя под ногтями и рвя заусенцы. Он кивком поздоровался с Хейверс, Линли тем временем принялся за завтрак. Моллисон молчал, пока не вернулся Дентон, неся еще одну чашку с блюдцем, не налил кофе Хейверс и не ушел. Тогда он спросил:
– Так вы ищете его машину?
– Мы ее нашли, – ответил Линли.
– Но в газете сказано…
– Нам нравится на один шаг опережать газеты, когда есть такая возможность, – заметила Хейверс.
– А Габби?
– Габби?
– Габриэлла Пэттен. С ней вы говорили?
– Габби. – Жуя хлопья, Линли размышлял над этим уменьшительным именем. Прошлым вечером ему так и не удалось толком поесть. Еда казалась божественно вкусной.
– Если вы нашли машину, тогда…
– Почему бы вам не рассказать то, с чем вы пришли мистер Моллисон? – предложил Линли. – Миссис Пэттен является либо главным подозреваемым, либо важной свидетельницей убийства. Если вы знаете, где она, будет правильно поделиться с нами информацией. Как уже, без сомнения, объяснила вам ваша жена.
– Эллисон сюда впутывать не надо. Вчера вечером я вам об этом говорил. Говорил вполне серьезно.
– Действительно, говорили.
– Мне бы хотелось получить от вас заверения, что мои слова не пойдут дальше. – Моллисон нервно потер большим пальцем ноготь указательного. – Я не могу продолжать разговор, пока не получу от вас гарантий.
– Боюсь, это невозможно, – сказал Линли. – Но вы можете позвонить адвокату, если хотите.
–Мне не нужен адвокат. Я ничего не совершил. Я только хотел убедиться, что моя жена… Послушайте, Элли не знает… Если она каким-нибудь образом узнает, что… – Он отвернулся к окну, разглядывая Итон-террас. – Черт. Я просто помогал. Нет. Я просто пытался помочь.
– Миссис Пэттен? – Линли отставил хлопья и перешел к яичнице. Сержант достала из сумки блокнот.
Моллисон вздохнул:
– Она мне звонила.
– Когда?
– В среду вечером.
– До или после вашего разговора с Флемингом?
– После. Несколько часов спустя.
– В какое время?
