– Именно. Ну я и намекнул, что тоже был близко знаком с Габриэллой, и не я один. Флеминг и вида не подал, что понял, ушел из бара раньше меня, но остался на стадионе. Подкараулил на стоянке и неожиданно набросился. Не знаю, ее ли честь он защищал или просто срывал на мне злость, но если бы не сторож, сегодня вы расследовали бы мое убийство. Поэтому Кен и поехал в Спрингбурн выяснять с ней отношения.
– Вы знали, что он туда едет.
– Знал.
– Что там произошло?
– Габби сама вам расскажет, – ответил Моллисон.
Моллисон привел их на Шеперд-стрит, дом оказался в двух шагах от того места, где они поставили «бентли». Там, напротив цветочного магазина, витрины которого были заполнены ирисами, розами, нарциссами и гвоздиками, он нажал на кнопку звонка в квартиру, отмеченную только номером 4, без каких-либо других опознавательных знаков. Моллисон немного подождал и дал еще два звонка.
Через мгновение домофон ожил и Моллисон сказал:
– Это Гай.
Загудел замок, и Моллисон открыл дверь, говоря Хейверс и Линли:
– Не наседайте на нее. Вы увидите, что в этом нет необходимости.
Он провел их по коридору и вверх по короткой лестнице – в мезонин. Там Моллисон толкнул чуть приоткрытую дверь и позвал:
– Габби?
– Я здесь, – послышался ответ. – Жан-Поль вымещает на мне свою агрессивность. О-ох! Поосторожней! Я не резиновая.
«Здесь» оказалось гостиной сбоку от входной двери. Мягкая мебель была сдвинута к стене, чтобы освободить место для массажного стола. На нем на животе, частично прикрыв наготу простыней, лежала смуглая от легкого загара женщина. Она была миниатюрной, но с соблазнительными формами. Голова ее была повернута к обращенному во двор окну.
– Ты не предупредил меня звонком, – проговорила она сонным голосом под руками Жан-Поля, с головы, увенчанной чалмой, до ног облаченного в белое и трудившегося над правым бедром Габриэллы. – М-м-м. Это чудесно, – прошептала она.
– Я не мог.
– Правда? И почему же? Тебя снова терзала эта ведьма Эллисон?
Моллисон вспыхнул.
– Я тут кое-кого привел, – сказал он. – Тебе нужно с ними поговорить, Габби. Извини.
Голова с гривой волос цвета спелой пшеницы медленно повернулась. Взгляд голубых глаз, окаймленных густыми темными ресницами, переместился с Моллисона на Хейверс и Линли и задержался на последнем.
– И кто же эти «кое-кто», которых ты привел? – спросила она.
– Они нашли машину Кена, Габби, – сказал Мол-лисон. – Искали тебя и уже прочесали Мейфер. Для нас обоих будет лучше…
– Ты хочешь сказать, будет лучше для тебя. – Габриэлла Пэттен не отрывала глаз от Линли. Она подняла ногу и покрутила ступней. Возможно, расценив это как указание, Жан-Поль схватил ее ногу и принялся массировать – начав от пальцев и продвигаясь к своду стопы. – Прекрасно, – промурлыкала она. – Ты превратил меня в топленое масло, Жан-Поль.
Деловитая ладонь массажиста двинулась вверх по ноге – от лодыжки до бедра.
–Vous avez tort7, – резко выразил он свое несогласие. – Вот здесь, мадам Пэттен. Это место вдруг напряглось. Как камень. Сильнее, чем раньше, напряглось. Гораздо сильнее. И здесь, и здесь. – Он неодобрительно прищелкнул языком.
Линли почувствовал, как его губы расползаются в улыбке, которую он изо всех сил постарался сдержать. Жан-Поль оказался эффективнее детектора лжи.
Внезапно Габриэлла стряхнула с себя руки массажиста и сказала:
– Думаю, на сегодня хватит.
Она села, свесив ноги со стола. Простыня упала до талии. Жан-Поль поспешно накинул на плечи Габриэлле большое белоснежное полотенце. Она не спеша задрапировалась в него, как в саронг, и пока Жан-Поль складывал массажный стол и двигал на место мягкую мебель, Габриэлла подошла к сервировочному столику, стоявшему в двух шагах от посетителей. На нем в тяжелой стеклянной вазе лежали всевозможные фрукты. Она выбрала апельсин и вонзила в его кожуру наманикюренные ногти. В воздухе разлился характерный аромат. Габриэлла принялась чистить апельсин, вполголоса бросив Моллисону:
– Спасибо, Иуда.
– Не надо, Габби. Ну что я мог сделать? – простонал Моллисон.
– Не знаю. Почему не спросил своего личного адвоката? Уверена, она была бы счастлива тебе помочь.
– Ты не можешь оставаться здесь вечно.
– Я и не собираюсь.
– Им нужно с тобой поговорить. Нужно узнать, что случилось. Им надо докопаться до истины.
– Правда? И когда же ты решил поиграть в осведомителя?
– Просто расскажи им, что произошло, Габби, когда Кен приехал в коттедж. Расскажи им то, что рассказала мне. Это все, что они хотят знать. И тогда они уедут.
– Гай, – требовательно протянула она.
– Все получится, – мягко отозвался он. – Обещаю. Просто скажи правду. Сделаешь?
Если я заговорю, ты останешься?
Мы уже решили этот вопрос. Я не могу. Ты знаешь.
– Я не имею в виду потом. Я имею в виду сейчас. Пока они будут здесь. Ты останешься?
– Эллисон думает, что я поехал в спортивный центр. Я не мог сказать ей, куда… Габби, мне нужно возвращаться.
– Пожалуйста, – проговорила она. – Не заставляй меня снова переживать это в одиночку. Я не буду знать, что сказать.
– Просто скажи правду.
