Джош почувствовал, как дрожат руки. Всё это время? Ничего из того, что он видел, не было настоящим? Квартира, письма, кровавые сцены? Его жена…
– Но я убил её! Я видел, как она упала! Я… – голос Джоша сорвался.
Доктор встал, медленно приближаясь.
– Джош, это были галлюцинации. Твоя жена жива и здорова. Тебе нужно успокоиться.
Джош смотрел на врача, чувствуя, как внутри его поднимается тёмная волна ярости. Глаза доктора казались пустыми, как окна заброшенного дома. Он произносил что-то мягким голосом, как будто стараясь уговорить ребёнка. Эти слова, спокойные и медленные, резали слух.
– Нет… Нет! – Джош тряс головой, всё вокруг его плыло и превращалось в жуткий калейдоскоп образов. Плач жены. Окно, разбившееся вдребезги. Её тело, падающее вниз, как сломанная кукла. Всё это возвращалось к нему, заставляя задыхаться от ужаса и отчаяния.
И тут его рука наткнулась на что-то мягкое. Джош наклонился, подняв предмет – это была простыня. Белая, пахнущая дезинфекцией. Его сердце забилось так сильно, что, казалось, он слышит его в ушах. И тогда пришла мысль, острая, как лезвие: «Это всё ты, это всё твоя вина…».
Доктор сделал шаг вперёд, протянув руки. Джош почувствовал, как внутри его взорвался ураган. Простыня, словно живая, обвилась вокруг его кулаков, и в одно мгновение он оказался у доктора, охватив его шею белым, как саван, полотном.
– Ты всё испортил, – прошипел Джош сквозь стиснутые зубы, затягивая простыню с такой силой, что костяшки побелели. Врач захрипел, лицо его побагровело, а глаза выпучились. Джош видел, как расширяются его зрачки, как рот открывается в беззвучном крике. Он тянул и тянул, чувствуя, как под пальцами пульсируют жилы, как хрип сливается с хрустом ломающегося хряща.
Доктор задыхался, его руки лихорадочно скребли воздух, но Джош не отпускал. Он видел, как кожа врача покрывается синюшными пятнами, как с губ капает пена, и вдруг на мгновение его накрыла волна паники. Что он делает? Но было уже поздно. Он сжал простыню сильнее, слыша, как трещат позвонки. Дыхание врача становилось всё более хриплым, а затем внезапно оборвалось.
Джош замер, глядя на его лицо. Врач был мёртв. Глаза его остекленели, тело бессильно обмякло, словно тряпичная кукла. Джош медленно отпустил простыню, и тело врача рухнуло на пол, тяжело ударившись о кафель.
Сердце Джоша колотилось так, что казалось, оно вырвется из груди. Он поднял руки – они дрожали, покрытые потом и кровью. Проклятая простыня валялась у его ног, свернувшись в грязный комок. Джош внезапно почувствовал жгучую боль в горле, словно кто-то медленно сжимал его шею. Он хотел закричать, но не смог. Только глухой хрип вырвался из его груди.
Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвались охранники. Лица их исказились ужасом. Один из них, высокий и плотный, шагнул вперёд, но Джош отступил, пятясь назад. Они кричали что-то, но слова были словно из другого мира, расплывались в его сознании. Всё, что он чувствовал, – это липкий страх и холодный ужас.
– Нет… – прорычал он, когда один из охранников бросился на него. Джош издал дикий, первобытный крик, ударяя его ногой в грудь. Тот пошатнулся, но остальные схватили его, повалив на пол.
Тело Джоша выгнулось в попытке освободиться, но их было слишком много. Ему скрутили руки, прижав к полу. Холодная сталь наручников обожгла запястья. Всё поплыло перед глазами, и последним, что он увидел перед тем, как сознание поглотила тьма, было изуродованное тело врача, всё ещё лежащее на полу в луже крови и слёз.
Джош медленно открыл глаза. Всё вокруг было размытым и искажённым, как в кошмаре. Свет больничных ламп бил по глазам, вызывая боль, словно иглы вонзались прямо в мозг. Он попытался пошевелиться, но руки и ноги были неподвижны. Простыни туго обвивали его тело, словно стараясь удержать что-то тёмное и страшное внутри него самого.
Он услышал приглушённые голоса, которые становились всё яснее. Слова всплывали, как фрагменты сломанной мелодии.
– Сильное обострение… полная потеря связи с реальностью… агрессия…
Джош с трудом повернул голову. Перед ним стоял тот самый врач, которого он только что… Он был жив?! Нет, это невозможно. Джош видел его мёртвое тело, ощущал под пальцами, как его жизнь ускользала, как затихал последний хрип.
– Это неправда, – прошептал Джош, но его голос был едва слышен. Он попытался сесть, но ремни, обвивающие запястья и лодыжки, не дали пошевелиться. Холодный пот стекал по его лбу, глаза лихорадочно блуждали по комнате, пока не остановились на лице доктора.
Тот наклонился ближе, и Джош смог разглядеть его: усталое, но спокойное выражение, тонкие очки, которые поблёскивали в свете лампы. Голос был мягким, но твердым, пробивающимся сквозь завесу безумия, словно жало.
– Джош, ты знаешь, где находишься?
– Ты… мёртв, – пробормотал он, с трудом проглатывая слова. В горле пересохло, голова раскалывалась от боли. – Я убил тебя. Я видел…
Доктор медленно покачал головой.