Бьякуя не очень разбирался в научной терминологии, места, где в подробностях описывался процесс усмирения земного ядра, замедления конвективных потоков и все такое прочее, обычно прочитывал по диагонали. Факт оставался фактом: Голубую планету спасли. Не дали развалиться на куски, удержали на месте атмосферу, чудовищными усилиями сохранили кое-какую фауну и флору… Но Земля уже не была прежней.
Остановить движение литосферных плит полностью все же не удалось, и часть протоматерика Евразия ушла под воду. Говорят, тогда же погибла легендарная Австралия, следы которой до сих пор ищут эзотерики-археологи. А вот находившаяся на стыке трех плит досингулярная Япония внезапно выскочила на поверхность вместе с геологическим фундаментом, на котором сидела, и из разбросанных по воде островков превратилась в молодой и неспокойный небольшой континент Нихон.
Конечно, для человека мыслящего все это выглядело несколько… притянутым за уши. Все-таки геологические процессы занимают сотни миллионов лет, а тут жалкая пара-тройка веков – и готов новый материк. Однако до этого в Землю не пуляли объектами размером с десяток-другой футбольных полей, да еще на запредельной скорости. Наверное, можно допустить… Да и технологическую сингулярность не стоит сбрасывать со счетов.
Бьякуя опустил книгу на колени и пустыми глазами уставился в стеллаж с псевдобархатными корешками. Интересно, если бы пресловутая сингулярность не совпала по времени с общемировой катастрофой, если бы жизнь на планете не оказалась на грани исчезновения, если бы сохранение человека как вида не встало перед остатками прежней цивилизации во всей своей остроте, как бы сложилась его жизнь? Возможно, будь они с Хисаной просто мужчиной и женщиной, не родись он омега-положительной особью, они смогли бы прожить вместе отведенные им природой и биотехнологией несколько столетий, завели бы детей, радовались бы внукам, правнукам…
Старший следователь и капитан подразделения мысленно отвесил себе подзатыльник, напомнив один из основных постулатов современной науки: история не знает сослагательного наклонения. Все идет так, как идет. Кто жалеет о прошлом, остается в прошлом. И безнадежно отстает от прогрессивного человечества.
Бьякуя поднялся на ноги, прошелся по комнате, бездумно прикасаясь кончиками пальцев к статуэткам и вазам. Навязчивые мысли не желали покидать сознание. Он был еще совсем мальчишкой, едва перевалившим на четвертый десяток, когда встретил Хисану. Миниатюрная, хрупкая, очаровательная девушка покорила его сердце раз и навсегда. Это было тяжелое послевоенное время: победивший Вандеррейх наводил в Сейретее свои порядки, новый Император Яхве Бах перетрясал ряды выживших противников, отбраковывая особо упрямых и верных прежнему Королю Душ (нелепое старинное название упразднили, как и его носителя). Наверное, семье Кучики повезло: дед был слишком стар, чтобы принимать участие в войне на стороне проигравших, Бьякуя для этого же – слишком юн, а мать и отец погибли при энергетической бомбардировке, от них не осталось даже праха, совсем ничего, что могло бы связать имена двух офицеров со стариком и вчерашним подростком. Вероятно, поэтому Кучики Гинрей, загруженный сохранением фамильной гордости и прежнего состояния, сломленный потерей, о которой никто не должен был знать, допустил, чтобы внук-омега привел в дом жену-омегу.
Кучики взял в руки книгу, но открывать не стал. Эту часть истории он знал слишком хорошо. Можно сказать, на собственной шкуре прочувствовал все прелести ее развития.
Когда усмиренная планета перестала проглатывать куски суши и выплевывать новые, выяснилось, что от тринадцати миллиардов человек осталась всего парочка сотен тысяч. Конечно, условия для жизни были далеки от идеальных, для полноценного выживания населения явно не хватало. И тогда подняли головы затаившиеся в подполье трансгуманисты, евгенисты, постгендеристы и прочие трансгрессивные личности. Под бравурным лозунгом «Рожать должны все! Родить должен каждый!» ученые принялись перекраивать человеческую природу, запихивать репродуктивные функции в мужской генокод, имплантировать в мозг, внутренние органы и даже в эмбриональные стволовые клетки разного рода нанодевайсы, и все это in vivo, совершенно забив на этику, мораль и ценность человеческой жизни.
