Лепа будет вскоре арестован, в мае 1938-го его расстреляют. По предложению Маленкова, который, разумеется, лишь озвучит принятое в Москве решение, первым секретарем будет избран Алемасов. Пленум рассмотрит персональные вопросы по выводу из состава обкома его членов. Из партии исключат ранее арестованных наркома внутренних дел ТАССР П.Г. Рудя, редактора местной газеты Г.Я. Беуса, председателя татарского Совнаркома К.А. Абрамова, председателя Казанского горисполкома В.А. Фомичева, секретаря Казанского горкома партии В.А. Баскина и других. Попытки опровергнуть выдвинутые обвинения, предпринятые некоторыми из обвиняемых, будут пресекаться Маленковым, Алемасовым и некоторыми другими участниками заседания. Алемасов вскоре возглавит республиканскую тройку, которая и вынесет большую часть приговоров в годы Большого террора в Татарии. 3 марта 1938 года член Комиссии партийного контроля Е. Ярославский направит записку на имя Сталина и приложит к ней коллективное письмо группы рабочих и инженеров из Татарской АССР, которые обвиняли Алемасова в истреблении татарских кадров. Сталин, адресуясь к секретарям ЦК Андрееву и Маленкову, наложит резолюцию: «Просьба проверить и наметить меры урегулирования»112. Никаких мер воздействия в отношении Алемасова принято не будет, он сохранит свой пост и избежит репрессий.
Как и в других случаях, приезд Маленкова не запустит репрессии, а лишь придаст им новые импульс и направление. На пленуме Маленков заявил: «…враги здесь в Татарии далеко еще не разоблачены, и пленуму приходится иметь дело еще здесь на самом заседании с лицами… весьма подозрительными в своем политическом поведении». И далее: «…в Татарии далеко еще не вскрыта сама вредительская деятельность уже разоблаченных врагов». В соответствии с этим будет поставлена и задача: «…надо разобраться сейчас партактиву… и самой парторганизации до конца во всей этой деятельности»113.
На июньском 1957 года пленуме министр внутренних дел Дудоров предъявит еще одно обвинение в адрес Маленкова. Маленков, по словам министра, «приезжал в Тулу, а после его отъезда был репрессирован бывший секретарь Тульского обкома Сойфер»114. О командировке Маленкова в Тулу упомянет и его помощник Суханов в своих показаниях.
До 26 сентября 1937 года Тула входила в состав Московской области. С 1935-го Я.Г. Сойфер работал секретарем Тульского горкома, а после создания самостоятельной Тульской области был сначала секретарем Оргбюро ЦК ВКП(б) по Тульской области, а затем возглавил Тульскую партийную организацию в качестве ее первого секретаря. Помимо своей основной должности, Сойфер в 1934–1938 годах являлся также членом Центральной ревизионной комиссии ВКП(б).
Хрущев в своих воспоминаниях о Сойфере скажет, что тот – наша «в буквальном смысле слова партийная совесть»115. Хрущев, правда, не вспомнит, что этот «кристальной честности человек» отметился активным участием в репрессиях, входил в состав особой тройки, созданной по приказу НКВД № 00447 от 30 июля 1937 года, и участвовал в вынесении внесудебных приговоров. Сойфер будет арестован 7 апреля 1938 года. 28 июля 1938-го Военная коллегия Верховного суда вынесет ему приговор, обвинив в шпионаже и контрреволюционной деятельности, расстреляют его в тот же день.
Справедливости ради скажем, что на сегодня мы не располагаем документами, которые широко представляли бы как «деятельность» Маленкове в Туле, так и результаты этой командировки. Правда, в его личном фонде нам удалось найти записку, на обороте которой имеются пометки «к вопросу о проверке Тульской организации в бытность секретаря Сойфера». На двух листках из блокнота Маленков, вероятно, набросал тезисы к своему выступлению. «Немцев, поляков, латышей, эстонцев, меньшевиков, эсеров – изъять всех, – запишет он первым пунктом и продолжит, – патронный, оружейный, гильзовый заводы превратить в крепости большевизма, парторгов поставить там от ЦК ВКП(б)… Обратить внимание на добычу угля + очистить руководящие органы по углю. Бывших военнопленных проверить по чекистской линии. Металлокомбинат тоже проверить»116. Выводы внимательному читателю автор предоставляет сделать самостоятельно.
Очевидно, что интерпретации роли Маленкова, имевшие хождение в партийной среде во второй половине 1950-х годов в период политической атаки на него, следует подвергать сомнению и проверке. Деятели высшего политического уровня, которые делали эти заявления, были политически ангажированы, и их главной задачей была компрометация Маленкова, а не установление истины. Тем не менее дыма без огня, как известно, не бывает. Наибольшее количество подробностей нам известно об «армянском деле», в которое окажется вовлечен целый ряд высокопоставленных партийных функционеров. Детализпрованную версию «армянского дела» сообщит в своих показаниях помощник Маленкова Суханов, который сопровождал его в этой поездке.
