Практическое демоноводство полностью

Поддержка фотобизнеса Роберта стала для Дженнифер оправданием собственной жизни, которую она поставила на «паузу», обслуживая столики в кафе «Г. Ф.». С другой стороны, казалось, что в паузе она провела всю свою жизнь — только и делала, что ждала, когда же она начнется. В школе ей твердили: будешь прилежно учиться и получать хорошие отметки — попадешь в хороший колледж. Пауза, пожалуйста. Потом возник Роберт. Прилежно работай, будь терпелива, фотография у меня пойдет отлично, и мы заживем по-настоящему. Она поверила этой мечте и снова нажала жизнь на «паузу». И еще долго вкачивала энергию в эту мечту — уже после того, как мечта сдохла для самого Роберта.

Это случилось однажды утром, после того, как Роберт всю ночь пил. Она нашла его в гостиной — Роберт сидел перед погасшим телевизором, а у его ног могильными камнями выстроились пустые винные бутылки.

— Тебе разве не нужно сегодня снимать свадьбу?

— Нужно, но я не хочу. У меня нет настроения.

И тут ее перемкнуло. Она орала на него, пинала пустые бутылки по всей комнате и, в конце концов, в ярости выскочила из дома. Тогда Дженни и решила начать свою жизнь заново. Ей почти тридцать, и будь она проклята, если остаток лет собирается провести вдовой, скорбящей над останками чужой мечты.

В тот же день она велела ему выметаться, а потом позвонила адвокату.

Теперь, когда жизнь, наконец, началась, у Дженни не было ни малейшего представления, что она собирается с этой жизнью делать. Погрузившись в ванну, она поняла: на самом деле она просто официантка и жена. И больше никто.

И снова Дженни подавила в себе желание позвонить Роберту и попросить его вернуться домой. Не потому, что любила его — любовь сносилась настолько, что ее уже не разглядишь, — но потому, что Роберт оставался ее единственной целью, и, самое главное, — оправданием ее посредственности.

Сидя в безопасности собственной ванны, Дженни поняла, что очень боится. Утром вся Хвойная Бухта казалась ей карцером — стены смыкались и не давали дышать. Теперь же и городок, и весь остальной мир стали вдруг большими и очень недружелюбными. Так просто скользнуть сейчас под воду и никогда больше не всплывать наружу. Побег. Мысль несерьезная — просто мимолетная фантазия. Она сильнее таких мыслей. Все не безнадежно — просто очень трудно. Сосредоточься на чем-то положительном, приказала она себе.

Вот, например, этот парень — Трэвис. Кажется, приятный. И очень симпатичный к тому же. Все прекрасно. Это не конец, это начало.

Ее жалкая попытка освоить позитивное мышление вдруг рассосалась и превратилась в страх перед первым свиданием. Страхи почему-то казались Дженни более уютными, чем бескрайние возможности позитивного мышления, — в конце концов, все это она уже проходила.

Она взяла с полочки мыло с дезодорантом, но брусок выскользнул в воду. Всплеск заглушил предсмертный вздох воды в тот момент, когда в нее проникли ядовитые мыльные химикаты.

Вся Хвойная Бухта пребывала в раздражении. В ночь на воскресенье все жители спали дурно. А утром туристы, приезжавшие на выходные, обнаружили во внешнем лоске очаровательного городка какие-то уродливые трещины.

Когда лавочникам задавали обычные бессмысленные вопросы о китах и морских выдрах, они отвечали резко и саркастично. Официанты и официантки растеряли всю терпимость к жалобам на несъедобную английскую еду, которую подавали, и либо сразу рявкали на посетителей, либо обслуживали их хуже некуда. Клерки мотелей развлекались тем, что произвольно меняли расчетные часы, отказывались бронировать номера и выставляли таблички «МЕСТ НЕТ», стоило кому-нибудь подъехать. А потом заявляли, будто только что сдали последний свободный номер.

Роза Круз, работавшая горничной в мотеле «Нам-в-Номера», обмотала все унитазы лентой с надписью «санировано ради вашей безопасности», не побеспокоившись даже поднять крышки. А днем кто-то из постояльцев возмутился, и управляющий вызвал ее на ковер. Он стоял в туалете номера 103 и показывал на плававшую в глубине унитаза какашку, точно на еще дымящееся орудие убийства.

— Ее я тоже санировала, — объяснила Роза.