Третий(раздражённо). Зачем вы втягиваете меня? Зачем вы обволакиваете меня гадкими подробностями вашей никчемной жизни? Зачем мне нужно знать всё это? Зачем мне вообще знать, что вы живёте?
Пауза.
Первый. Да, живу. Застрял и живу. Конечно… Однако на многое я смотрю по-новому, более философски; поневоле начинаешь врубаться в разные штуки и понимать относительность разных там… идей, понятий, представлений.
Третий(презрительно). Вы скажите ещё, что именно таким образом вы познаете мир гораздо более углублённо, нежели раньше.
Первый(ехидно). А вы зато — ничего не помните…
Третий(гордо). Да, я ничего не помню!
Первый. Да-да, ничего! Ничегошеньки! Нола!
Третий(упрямо). И всё-таки у меня есть шанс!
Первый. Бух! Какой ещё шанс? Где вы его видели в последний раз? В каком задроченном углу Вселенной завалялся ваш шанс? Он — сдох!
Третий. Нет, он жив!
Первый. Он сдох, сдох — ранней весной, когда в саду распустился куст! Или в жаркий летний день, когда вокруг зеленела листва. Или осенней порой, когда вокруг плакал дождь. Или холодной зимой, когда вокруг танцевала метель. Он сдох, слышите?
Третий. Он — жив! Его ранили из-за угла подловатые враги, они подбили ему крыло, но он — жив! Он отлежится, придёт в себя, очухается!
Первый. Нет, он не оклемается. Твой шанс — сдох! Его больше нет! (Спокойно.) Шанс. Шанс понятие растяжимое. Сегодня он есть, завтра — его нет, а потом, глядишь, снова зашевелят щупальцами какие-то полуобморочные надежды. Шанс. Обычная жизнь в стёклах. Что там, по второму типу… это практически вакуум, тут трудно раскрыться всерьёз. А фактор тотальной беззащитности? Его-то уж точно не стоит сбрасывать с полинялых счетов судьбы. Плохо, плохо ничего не помнить! Кто скажет тебе, мой безумный друг, что было вчера? Что произошло на вялом исходе дня? Может быть, ты признался кому-то в любви — но кому? Крэкс! Ты ничего не помнишь! А может быть, ты стащил миллион с подножия пыльного памятника, за тобой гоняются отряды коженосых детективов, вот-вот они поймают тебя, заломят тебе руки, швырнут с размаху в прокуренное нутро казённого «Мерседеса» — а ты, несчастный, так и не поймёшь, с какой стати с тобой обходятся столь неуважительно, и даже не попытаешься спрятаться, потому что ты совершенно забыл о том, что в твоём кармане лежит целый миллион! Плохо, плохо ничего не помнить! Вот знаешь ли ты, что кроме этого роскошного ящика, ты приволок мне таз?
Третий(ошеломлённо). Таз?
Первый(наслаждается некоторое время произведённым эффектом). Таз! И горшок принёс, и кусок мыла! Тёплое ватное одеяло! Зубочистку! Лампу! Собачий презерватив! Шахматные часы! Навес — тоже дело твоих рук! Ты сделал мне столько добра — и ничего, ничего не помнишь об этом!
Третий. Лампа? Навес? Никогда в жизни я…
Первый(снисходительно). Ладно, ладно. Не стоит об этом, потому что… ничего этого не было. Однако теперь, я надеюсь, ты понимаешь, насколько уязвимо твоё положение? Насколько оно призрачно, шатко? Нечего хорохориться с шансом!
Третий(порывисто). Я ухожу… ухожу в земляничные поляны…
Первый. Куда там ещё? Лучше бы ты вспомнил — хотя и не можешь, пардон! — но хотя бы попытайся вспомнить, как ставил мне ящик, тянул за руку и прочее…
Третий пытается возразить.
Ящик! Ящик! Ящик! Вспомнишь ящик — стократ тебе легче будет вспомнить всё, что было до. Откуда пришёл, куда шёл.
Третий. Земляничные поляны — навеки, навсегда!
Первый. Главное в таких делишках — выйти на самые ранние эпохи. Всё с чего-то начинается. И чем-то кончается. П-ш-ш! Назад, назад, в архаику, в дозолотой век! В пра-жизнь!
Третий(потерянно). Где я?
Первый. Не вдруг! Не вдруг всё началось!
Третий(сомнамбула). В редкие секунды полупросветлений… мелькают… будто бы знакомые очертания… чего-то…
Первый(ухмыляется). Второй тип. Что и требовалось.
Третий(мрачно). Они привязали меня к скамейке… Тем временем второй собрал какую-то конструкцию, подвесил на крюк стальную болванку. Она поднимается и опускается с помощью троса, пропущенного через лебёдку.
Первый(достает папку, вынимает из неё бумаги). Я стал тут — сначала от вынужденного безделья — вести нечто вроде дневника. (Перебирает бумаги.) Вот, извольте — позавчера записал… Одиннадцать утра. На площади перед театром пусто. Обычно в это время много прохожих. Сейчас же — только две женщины и мужчина. Они стоят на одном месте, образовав своеобразный треугольник. Где-то мяучит кошка. Женщины и мужчина — молчат. Женщины чем-то похожи. Интересно, о чём они все думают?
Второй, используя болванку, начинает что-то сплющивать. Грохот.
