Третий. Кто там ещё играл с ним? Бейкер, Винвуд…
Первый. Тебе, по-моему, нравились блюзы. А я предпочитал Харрисона. И Сантану.
Третий. Сантану я тоже любил! Блэк Мэджик Вумен!
Первый. Эвил Вэй.
Третий. Бэнд Он Зе Ран!
Первый. Крутой муг в самом начале.
Третий. Сладкий Поль!
Первый. М-да.
Третий
Первый. Слушали музыку, менялись дисками. Торчали на сейшенах и на банке.
Третий. Сопалс!
Первый. Ходили в Сайгон.
Третий. А ещё, ещё?
Первый. И ещё.
Третий. Выпивка?
Первый. Нет, не увлекались. Одной бутылки сушняка хватало на десятерых. Это всё пришло несколько позже. Как и многое другое.
Третий. Слушай! У тебя ведь в то лето была такая смешная девчонка! Она все время ходила в пончо.
Первый. Блонди?
Третий. Точно!
Первый. Да, забавно — но без грязи.
Третий. Разве?
Первый. Из-за этого, собственно, мы и расстались с тобой.
Третий. Вот как? А ты что — так любил её?
Первый. У неё была родинка на левой груди.
Третий. Она говорила о боге и не любила предохраняться.
Первый. Некоторое время спустя тебя уже видели с другой. Такая высокая, гибкая…
Третий. И курчавая! Все называли её Анжела Дэвис. Представляешь, с ней можно делать что угодно, где угодно и сколько угодно, но ночевать она обязательно должна была дома. Мама, видишь ли, будет беспокоиться! Дура!
Первый
Третий
Первый. Ну… музыканты всякие. Художники. Поэты.
Третий. Ага.
Первый. Довольно часто собирались вместе.
Третий. Да, у братьев.
Первый. У братьев?
Третий. Забыл, что ли? Огромная квартира в центре.
Первый
Третий. Нет, но… всё-таки что-то вспоминается… Я…
Первый
Третий. Сёстры Лозовские! Они… нет, вот тут я что-то запамятовал… Братья — были! Два брата, оба музыканты. Они потом сели в кабак. Именно у них дома, на очередной вечеринке, я познакомился с очень красивой, совершенно необычной девушкой. Она приехала из Челябинска.
Первый
Третий. Татарка.
Первый. Да, татарка. Да. Мы потом как-то рванули с ней в Крым.
Третий. У крымских татар общие корни с испанцами.
Первый. В Крым, в Рыбачье. Питались фруктами до полного одурения, купались голыми по ночам. Любили в песке.
Третий. Рисовала она неплохо.
Первый. Любили в песке. Песок на губах.
Третий. Я встречался с ней некоторое время.
Первый. Песок на губах. Интересно, что стало с ней потом?
Третий. Мы трахались в крапиве.
Первый. Вышла, небось, замуж за какого-нибудь олуха.
Третий. Молодая крапива, как она жжёт!
Первый. Ты — встречался! Да она бы тебе никогда не дала!
Третий. Нет, я помню!
Первый. Никогда бы она тебе не дала — с твоей вечной чесночной отрыжкой!
Третий
Первый. Что ты там помнишь? Что ты вообще можешь помнить?
Третий. Я многое припоминаю! Пусть ещё не всё… В то лето ещё приехал Том!
Первый. Том?
Третий. Том!
Первый. Тойво! Подвыпивший долговязый финн!
Третий. Том, американец!
Первый. Бангла! Амангла! Всё ты путаешь! Том был голландец — учился в аспирантуре — жил в «шестёрке» — приехал с женой — они исповедывали свободную любовь — боролись за права лесбиянок — как-то мы сидели на Лиговке — Том трепался о Фрише или о Беккете — а в углу, на широком диване, его супруга…
Третий. Джейн? Она была моложе его лет на пять?
Первый. Джейн? Впрочем, тебе виднее. Ты ведь — как и многие — пользовался её благосклонностью.
Третий. Разве? Но Джейн… Нет, не Голландия! Я вообще не помню никаких голландцев. Может быть, не тогда, а потом…
Первый. Тогда! Летом! С шести до семи мы торчали в Сайгоне, накачивались кофе, потом шли в Замок — или в Пале-Рояль. Часто ездили на остров Сент-Джорджа, жили там какое-то время в палатке.
Третий. Я… тоже жил в палатке?
Первый. Конечно.
Третий. Я жил… но не на Острове. Где-то в другом месте… Разве Том — голландское имя!