Дмитрий Биленкин
Практика воображения
Темин проснулся легко, быстро, с чувством счастья. Лежа, отдернул полог палатки и близко увидел травяные джунгли, зеленый мир с солнечными прогалами, в которых радужно блестели росинки, темную чащу стеблей и на ближнем - жука с фасеточными глазами марсианина.
- С добрым утром! - приветствовал его Темин. Слова качнули ветерок, жук колыхнулся и неодобрительно повел усами.
Темин, сам не зная чему, радостно улыбнулся и выскочил из палатки.
- Наконец-то! - прогудел Игин. Круглые очки профессора укоризненно блеснули. Голый по пояс и косматый, держа в руке нож, он восседал перед плоским камнем, на котором был аппетитно разложен завтрак. Розовую спину профессора окуривал дымок полупотухшего костра.
Темин легко сбежал к берегу, в лицо ему плеснулось отраженное гладью солнце. От босых ног врассыпную брызнули мальки. Холодок воды чулком стянул икры.
- Знаешь, чего в такое утро недостает? - крикнул Темин. - Полетать перед завтраком. Просто так, без ничего. Жаль, что это невозможно.
- То есть как невозможно?! - Темин не видел профессора, но знал, что и очки его, и руки, а если в руке был нож, то, значит, и нож пришли в движение. - Полетаем без ничего, очень даже полетаем!
- Силой мысли, что ли? - Темин плеснул воду на уже нагретые солнцем плечи и блаженно поежился.
- Именно так! Ключ ко всем сокровищницам - мысль. Это Бальзак, читать надо классиков! Представь у себя за плечами шарик вроде детского...
- С водородом? Не потянет.
- Классический пример инерции мысли! - донеслось сзади. - Почему водород? Возможен куда более легкий газ. Протон и электрон - вот что такое атом водорода. Протон - тяжелая частица, так заменим ее! Построим газ из менее массивных. Мюонный газ, а? Чувствуешь, какая будет подъемная сила! Ого-го!
- Все равно не потянет. Закон Архимеда!
- А крылья, крылышки на что? Наших мускульных усилий чуть-чуть не хватает, чтобы свободно парить на крыльях. Нужна подъемная сила. Тогда полетаем!
- Да будет так, - благосклонно согласился Темин.
В два прыжка он достиг каменного стола с выбитыми на нем полустертыми рунами (на этой плите не иначе как трапезовали варяги) и принялся уплетать завтрак.
Третий день они стояли на берегу укромного лесного озера, где все было наслаждением - еда, солнце, рыбалка, шум сосен, само дыхание, наконец. Как это, оказывается, замечательно - дышать! Или валяться в траве. Ходить босиком. Пить родниковую воду. Подставлять тело солнцу. Удовольствия каменного века, черт побери, не жаль ради них машину, которая прошла сюда, как танк, и теперь стоит, отчужденно глядя на все белесыми фарами.
Зорьку они проспали, ну да ладно. Их уже сжигало нетерпение. К счастью, сполоснуть кружки и протереть миски песком было делом нескольких минут.
- Проклятье... - беззлобно выругался Темин. Сталкивая лодку, он оступился и нога ушла в вязкий ил. - Почему нам так неприятна эта жижа? сказал он. - Герр профессор, нет ли у вас случайно гипотезы и на сей счет?
- Есть, - отозвался Игин. Он сидел на корме и рассеянно улыбался. - В нас живет память тех существ, которые триста с лишним миллионов лет назад выбирались из моря на сушу. Бедняги столько раз задыхались на топких берегах, что эти муки запечатлелись в генотипе потомков...
- Ну, знаешь! - Темин налег на весла. - Обычное объяснение, по-моему, куда справедливей. Мы не любим топь, потому что в ней опасность. Поражаюсь твоей способности превращать очевидное в тайну и простое объяснение подменять невероятным.
- А что мы знаем о простом и невероятном? - Профессор уже размотал удочки, но ему никак не удавалось насадить верткого червя, и ответ прозвучал чуточку раздраженно. - Вода под нами - это просто? В корнях деревьев она имеет одну структуру, в листьях - другую, здесь - третью. Без нее нет жизни, но чистую, совершенно чистую воду пить в общем-то нельзя. И так во всем. А ты мне говоришь... Ай!
Последнее восклицание относилось к банке с червями, которая выскользнула из рук профессора. Банка была стеклянной и, естественно, треснула.
- У меня есть тесьма, обвяжи, - сдерживая улыбку, посоветовал Темин. Не хочу рассуждать о высоких материях! - объявил он внезапно. - Хочу просто подставлять бока солнцу, просто ловить рыбу...
- Ты не ценишь удовольствий контраста, - кротко возразил Игин. - Все утопии на тему "как сделать людей добродетельными и счастливыми" считали контраст злейшим врагом добродетели и вводили - посмотри у Платона! жесточайшую регламентацию, забывая...
- Ш-ш... Приехали.
Нос лодки ткнулся в крохотную бухточку, над которой склонился куст черной ольхи. Тут было глубоко. А чуть в стороне, в пределах заброса находился песчаный перекат, где любили крутиться юркие окуни. Темин заякорил лодку и поспешно размотал удочку. Профессор все еще возился с банкой, и первым закачался поплавок Темина. Теперь в мире ничего не существовало, кроме этого настороженного поплавка, кроме длинного удилища и лески, чутко связавшей человека с темной глубиной озера.
