— Смотри, вот лаборантская, а вот инструкция, как все должно быть, — он нажал пульт и на экране появился документ, в котором было сто восемьдесят страниц. — Ты, детка, поторопись, скоро проверка какая-то, и должно быть все вот так. А еще я тут задумал исследование провести, так что твоя помощь мне пригодится. Ты же в Академии должна учиться?
— Да, предпоследний курс. У меня здесь практика.
— Эво как! Не понял ничего. Я ж умру от любопытства до следующей перемены А этих самозванцев слишком опасно оставлять один на один с реквизитами. — пожаловался учитель.
— Хорошо, Жэсмин, — меня спас сигнал начала урока. Кряхтя и бурча что-то себе под нос, он вышел из лаборантской. Я же принялась за дело. Не понимаю, чем тут занимались мои предшественницы, но куча образцов была перепутана, многих веществ не хватало. Даже шкафы не были пронумерованы. Я начала расставлять все, попутно делая список недостающих предметов согласно инструкции. Лишь раз вышла перекусить, и опять была перехвачена этим наглым аринорцем.
— Ты и правда новая лаборантка, тем интереснее. — вовсю улыбался мне он, позволив себе стоять на непозволительно близкой дистанции ко мне.
— Оставь меня в покое, — я смотрела ему прямо в глаза, но было понятно, что мое обращение до его мозга не дошло.
— Пока рано. Я Горэг, — меня одарили многообещающей улыбкой.
— Я пойду к директору.
— Это все ускорит. Тебе же надо это место. — ударил точно в слабое место.
Я молча обошла его и поспешила к себе. С этим надо что-то делать. Только в лаборатории облегченно выдохнула. Жэсмин за два перерыва успел вытрясти с меня всю правду. Что радовало, так это гибкий график. Похоже, настроен он ко мне радушно, но последнее слово всегда за ним, и что он выдаст в конце, не мог предугадать даже он сам. Был последний урок, я как раз была на середине инвентаризации, как услышала грохот. Первое желание было не выходить, но все-таки я персонал. Выглянув наружу, увидела, как все столпились в конце класса, а Жэсмин продирался к ним. Добравшись до толпы, заметила лежавшего на полу того самого аринорца. Его кожа из зеленоватой стала серой. Тело начали сводить судороги, изо рта пошла пена.
— Быстро переверните на живот и вызовите скорую помощь. — дала указание я, и все пришло в движение. Кажется, его друзья повернули на бок, человек пять достали мироны и нажали кнопку вызова.
Очень похоже было на отравление. Но я знала только теорию, и если я права, то времени осталось совсем мало. А если ошибусь, то это ускорит его смерть, и меня еще и обвинят в смерти ребенка. Все это молнией пронеслось в мыслях, а я уже ринулась за основной преподавательский стол. Ингредиенты противоядия были просты, но вот концентрацию надо было знать. И эту информацию не найдешь в сети. На лекарство у меня ушло не больше двух минсин. Я сосредоточилась на весах. Когда встала и побежала к телу, он посерел еще больше.
— Держите его! — приказала я и всадила шприц в руку. Теперь надо время. Спустя еще пару минсин ворвались врачи с носилками.
— Что произошло? — спросил гериотрианец, пока второй аринорец присоединял к нему датчики и брал анализ крови.
— Не знаю! Потерял сознание, упал, цвет кожи стал серым, появились судороги и пена изо рта. — Жэсмин взял ситуацию в свои руки, пока я все еще сидела на коленях рядом с телом, ожидая хоть малейшие изменения. Изменение окраса тела прекратилось.
— Я думаю отравление ацетатом свинца. Я ввела противоядие. — в руках я все еще сжимала шприц.
— Откуда оно у вас?
— Сделала здесь за минсину.
— Я возьму на анализ. Разберемся. Кон, что там?
— Состояние тяжелое.
— Госпитализируем.
Аринорца унесли, а я смогла встать только с помощью Жэсмина. Он усадил меня в лаборантской, влил дозу успокоительного и послал за мамой. Эсми Лорианна появилась через три минсины. Посовещавшись, они решили оставить меня здесь на кушетке, пока не приду в себя.
— А если я ошиблась? — не выдержав, озвучила свои терзания я.
— Мы никогда не ошибаемся! — мягко сказал Жэсмин. Я удивленно посмотрела на учителя.
— Ты делаешь ошибки, а твоя душа выбирает уроки. В итоге все идет на пользу. — философски пояснил он.
— Я не уверена в дозировке. Когда можно будет узнать, как он? — я понимала прекрасно весь риск, но не могла иначе.
— Я узнаю, ложись. Мне пора. Пиши на мирон, если что. — мама кивнула и вышла за дверь. По ее лицу невозможно было понять её истинное отношение к ситуации. Через урок появился следователь, который вымотал мне душу, заставив рассказать всю мою жизнь. Единственное, что он не спросил, было, пожалуй, какое первое слово я сказала в своей жизни. Все остальное он знал. Его вопросы делали меня подозреваемой. Меня же больше волновало, жив ли парень. Наконец, я не выдержала и спросила:
— Как он?
