Дожидаться, когда оправившиеся от шока враги вновь отважатся на приступ ее «твердыни», в планы льеры Вариэль разумеется не входило. И вовсе не из-за опасения возобновившегося приступа. Всего шестеро уцелевших бестий и единственный царус — были не тем противником, нападения которого стоило опасаться в надежном убежище искусной мечнице. О чем, кстати, красноречиво свидетельствовала внушительная гора из трупов потусторонних тварей, целиком завалившая собой первый ряд защитных ледяных «скульптур» вокруг логова эльфийки. Очевидно, что за этой баррикадой из тел врагов отбивать атаку уцелевших теневых монстров ей было б проще и безопасней. Однако выжидать несколько минут адаптации бестий и царуса к изменившимся реалиям у почти победившей претендентки уже не было ни малейшего желания. Да и жаждущая зрелища толпа на трибунах не позволила бы ей переводить дух и отсиживаться долго в своем логове без боя. Потому, едва заслышав звон рассыпающегося портала, эльфийка на сто восемьдесят развернула свою тактику, переключившись с глухой защиты на безоглядную атаку. И, эффектным высоким прыжком одолев скопившееся вокруг убежища нагромождение из трупов, по проторенной врагами просеке сквозь ряды ледяных «скульптур» сама рванула на встречу с врагом.
С трибун эта последняя схватка шатающейся от усталости, но целеустремленной и решительной, претендентки с внешне невредимыми, но потерянными и затравленно озирающимися, уцелевшими монстрами выглядела, как цирковое представление, где кровожадный и злой, с бодуна, дрессировщик беспощадно карает своих проштрафившихся хищников. Кошмарный вид залитой с головы до пят чужой и своей кровью воительницы и комично-жалкий — шарахающихся от размашистых выпадов ее клинка бестий еще больше добавлял к творимому на арене избиению «младенцев» цирковой клоунады. Когда же, практически без сопротивления перерезав друг за дружкой шестерку рогатых терпил, залитая кровью мегера-мечница стала гоняться по широкой арене за последним жалким трусишкой-царусом (в силу природной верткости и стремительности, однако, запросто от нее удирающим), народ на трибунах начал откровенно веселиться и угорать от хохота.
Справиться с патовой ситуацией претендентке помог откатившийся наконец теневой навык. Тратить на одинокого пушистого засранца сокрушительный заряд
Полностью опустошенная и обессиленная победительница, державшаяся последнюю минуту беготни за хвостатым пушистиком исключительно на морально-волевых, не удержавшись на ватных ногах, тоже рухнула на колени. Окровавленный клинок вылетел из дрожащих от перенапряжения пальцев. И у эльфийки не хватило даже сил для победного вопля. Все что она смогла — это, уперевшись кулаками в песок, не позволить себе позорно завалиться на бок.
Стоило расслабиться, и глаза тут же затянул кровавый туман — последствие чудовищного перенапряжения физического и теневого тела одаренной. А перекрывший разом все внешние звуки шум крови в ушах не позволил справившейся с испытанием претендентки насладиться даже заслуженным приветственным ревом чествующей победительницу толпы.
Еще никогда в жизни юной эльфийке не было так плохо, как сейчас. Хотелось рухнуть разгоряченным телом на ледяной песок, выкинуть все опостылевшие думки из головы и отключиться. Но вставшая на тернистый путь Тени претендентка не могла позволить себе такую роскошь, как отдых.
Ей необходимо было оставаться в сознании, чтоб сполна заполучить то, ради чего так отчаянно билась на арене.
Потому она оставалась в сознании и терпела. И, маскируя стиснутые до зубовного скрежета челюсти, пыталась даже сквозь боль улыбаться невидимым трибунам. Хотя, лучше б этого не делала. Потому как, со стороны, ее искаженная судорогой улыбка на залитом чужой и своей кровью лице до дрожи походила на жуткий звериный оскал.
Пока осевшая на песок победительница восстанавливалась после тяжелого боя, восторженным воем шумно отпраздновавшая успех юной эльфийки зрительская толпа, после воцарившегося за тем короткого затишья, постепенно снова начала заводиться, в предвкушении продолжения шоу.
