А «ботаник»-то, похоже, из тех, кто лелеет обиды. Копит, складирует… Плюшкин.
— Ну, тогда темного вечера, — сказала Лера и села. На свое привычное место, слева от патрона.
Шон зло посмотрел на нее, потом, словно в ожидании чего-то, на Маркуса.
А Маркус ел. Глядя в пространство, механически черпал похлебку, жевал и, кажется, не замечал ни того, что ест, ни того, что происходит за столом. Лере почему-то вспомнился утренний разговор на скалах. Воздушный шар, дирижабль… Возможно, Маркус «летит» сейчас над северными лесами, щурится от ветра, ловит невесомое, ласковое тепло заходящего солнца… и подсчитывает, сколько угля нажжет.
— Лэр Маркус, — позвала она и будто случайно брякнула ложкой о край тарелки. — Вам понравилось на горках?
Маркус вынырнул из своих мыслей. Потер брови и устало сказал:
— Было хорошо, пока «крокодилы» не сползлись.
— Крокодилы? — не понял Шон.
— Девушки, — пояснил Маркус, но, кажется, Шону понятней не стало.
Лера, скрывая улыбку, помешала бобы. Опять вспомнила о поваре и, решив, что ничего тайного в разговоре про опекуна нет, спросила Маркуса, к кому можно обратиться, кому довериться.
Маркус отвечать не спешил. Зато Шон вполголоса, но так, чтобы Лера услышала, заметил:
— А родители на что?
Сердце екнуло. О да, если бы мама с папой были здесь… Маркус беспокойно шевельнулся, возможно, хотел вмешаться, но Лера опередила. В упор посмотрела на Шона и сказала:
— Мои родители в лучшем из миров.
Шон сначала оцепенел, а потом, краснея и ерзая, забормотал:
— Я не знал… Прости. Ты как-то говорила о них… Я думал, они живы…
Он так смутился, что Лере даже стыдно стало.
— Да ничего, — она неловко пожала плечами. — Я надеюсь когда-нибудь встретиться с ними.
Шон замер, выпучив глаза. Всё, довела беднягу… Боясь ляпнуть еще что-нибудь, Лера заняла рот лепешкой.
К счастью, Маркус быстро соображал.
— Все мы хотим оказаться в лучшем из миров, — буднично сказал он. — А по поводу опекуна… Я поговорю с дэром Амори ван Тероном.
Услышав имя, Шон очнулся:
— С моим отцом? Он тут при чем?
— Дэр Амори — мой представитель, — сказал Маркус. — Он тебе не писал?
Судя по вытянувшемуся лицу Шона, не писал.
— А твой дед… — начал он и осекся.
— Он пока не знает.
Катая в пальцах шарик из мякиша, Лера с тревогой ждала пояснения Маркуса: почему он хочет обсудить ее с отцом Шона. Он ведь не попросит его быть опекуном?
Шона интересовало то же самое.
— Я могу узнать цель разговора? — спросил он неестественно высоким голосом.
Маркус изучающе посмотрел на друга. Этого Лере хватило, и она воскликнула:
— Лэр Маркус, я передумала! Эти медяшки мне сейчас ни к чему, так что позже… Не надо опекуна…
Когда Вэлэри наспех, без аппетита, доела и ушла, Маркус вновь обратил внимание на Шона. Тот о чем-то размышлял, сверля тарелку злым взглядом.
— Мне казалось, что у вас с Вэлэри дружеские отношения, — заметил Маркус.
— Она просто одна из однокурсниц. С чего бы мне дружить с ней?
— Разве не ты расписывал мне, какая она необычная? И разве не тебе с рыжим тогда в библиотеке она рассказывала… Впрочем, не стоит об этом… Так с чего вдруг такая неприязнь? Уж не из-за того ли, что я взял ее в клиентки?
— А если из-за того? — неожиданно вскинулся Шон. — Я не понимаю, почему ты так печешься о ней? Она всего лишь академическая клиентка! Она не твоя семья! И вообще… — Шон перевел дыхание и уже более сдержанно, однако и с большим недоумением и даже разочарованием продолжил: — Ты — ван Сатор! Как ты можешь заниматься какими-то горками⁈ И я слышал это тоже идея Дартс… Шайсе, горки! — Он опять начал горячиться. — Маркус, мы же не дети! И твой дед точно не одобрит твои… увлечения.
— Шон, — холодно оборвал его Маркус. — Поумерь пыл. Ты хоть и мой друг, но не забывайся.
— Вот именно! Если ты все еще считаешь меня своим другом, то послушай: тебе давно пора вернуться в столицу. В Сивилии твое место! Ведь собирался же… Зачем остался в Альтии?
— У меня свои причины, — отрезал Маркус. — И да, я все еще считаю тебя своим другом. Поэтому воздержись от подобных советов — не «подпевай» моим врагам.
После ужина, закончившегося в молчании, Шон отправился к себе, а не к Леноре, как собирался. В комнате горел светляк, но никого не было, и он, хлопнув дверью, выругался. От этого стало только хуже. Представилось, как мама укоризненно покачала бы головой, а отец нахмурился бы и посоветовал держать эмоции в узде. Совсем как Маркус…
— Эй, ты чего? — раздался вдруг встревоженный голос Дилана. Рыжий вышел из умывальной.
— Прячешься по углам, — прошипел Шон, не сдержав досады.
— Не прячусь я! — возмутился Дилан, но как-то неуверенно. Запустив пятерню в спутанные, влажные волосы, оглянулся на что-то в умывальне и закрыл дверь.
Тесный ворот рубашки душил. Рванув его, Шон с размаху, чего никогда себе не позволял, упал на кровать.
— Тогда что-то прячешь. — Он мазнул по Дилану раздраженным взглядом. — Вид у тебя, будто в библиотеке застали за воровством книг… И на ужин не пришел.
