Хотелось топать, плакать и ругаться, но я молчала. Тогда Конрад снова заговорил:
— Потом ворвался король. Я специально так лег, чтобы прикрыть тебя своим телом, ему была видна только твоя макушка и пряди волос. Горан, увидел нас, не стал ругаться, просто извинился и ушел очень злой. Теперь он отстанет от тебя. Марта.
Я задала один простой вопрос:
— Зачем?
— В смысле? — не понял Кон.
— Я спрашиваю: зачем ты это сделал? Хотел мне помочь? Защитить бедную сослуживицу от домогательств короля? Зачем, Конрад?!
Он вдруг наклонился вперед, схватил меня за плечи и яростно зашептал, да так, что казалось: он орет:
— А ты не понимаешь? Дурочка, я люблю тебя! Я с ума по тебе схожу! Мне никто, кроме тебя не нужен! Я жизни не мыслю без тебя! И не допущу, чтобы развратный мальчишка ради своей прихоти сделал тебя несчастной!
Сказал‑таки! Выговорил! От облегчения я закрыла глаза и стала вдруг заваливаться назад, сама не зная почему. Так как Конрад все еще держал меня за плечи, он опустился прямо на меня, но не стал этим ограничиваться, а впился в мои губы таким поцелуем, что я тут же забыла, как он меня целовал, стремясь излечить от магии короля.
Я вообще обо всем на свете забыла. Голова отключилась напрочь, а ведь я всегда была уверена, что она этого не умеет. Я самозабвенно целовалась с Конрадом ар Герионом, совсем забыв о том, что мои волосы могут спутаться, а рубашка непристойно задралась до талии. Даже начала тереться об него и потихонечку мурлыкать от удовольствия, как кошка.
Вдруг он отстранился и хриплым от возбуждения голосом произнес:
— Марта, нам нужно серьезно поговорить.
Он с ума сошел? Какие разговоры? У меня сейчас кроме мурчания и рычания никаких связных звуков не получится. Я приподнялась на локтях и потерлась лицом о его грудь, затем снова уронила на себя, чтобы оплести руками. Все это происходило на сплошных инстинктах, без участия мозга. Только изумленный наблюдатель где‑то на самом дальнем чердаке сознания лицезрел мое нетипичное поведение и изумлялся.
Я выдохнула Конраду прямо в ухо:
— Потом… Все потом…
И наши губы снова встретились.
В следующий раз я вынырнула из пучин сна, когда было уже утро. У меня под ухом мерно тикал будильник. Будильник? Откуда? Открыв глаза, я поняла, что слышала биение сердца Конрада. Он спал, прижав меня к своему боку, а я умостила щеку у него на груди и прижала к ней ухо.
Вот он, будильничек мой! Что я там себе напридумывала? Долг, честь, самоуважение? Готовила в уме целые речи, собиралась выдвигать требования… Дура бестолковая! Мое тело оказалось умнее меня. Стоило оказаться рядом с этим мужчиной и услышать, что он меня любит, как вся шелуха слетела. Мои шибко умные мозги просто взяли и отключились, зато проснулись инстинкты, о которых я даже не подозревала.
Я ведь не невинная девушка и наивно думала, что знаю кое‑что о физической близости. Глупая! То, что у меня было с Альфом или с Лоренцо не может называться одним слово с тем, что произошло сегодня ночью. Это нельзя охарактеризовать словом „хорошо“, это было волшебно, фантастически, феерично!
Теперь мне все равно как, я просто хочу быть с ним рядом. Чтобы каждую ночь вот так, забывая обо всем на свете, растворяться в наслаждении.
Я подняла глаза: мой мужчина спал. Во сне суровая поперечная складка на лбу разгладилась, лицо помолодело. Я протянула руку и провела пальцем, обрисовывая темную бровь. Ресницы дрогнули и на меня уставился внимательный черный глаз.
— Марта. Моя Марта. Доброе утро, любимая.
Я потерлась лицом об его грудь.
— Доброе утро.
Я очень боялась этого момента. Боялась, что он снова скажет „прости“ и уйдет. И тогда только в омут головой. Но он смотрел на меня ласково, назвал любимой и я вдруг всей душой поверила, что могу быть с ним счастлива.
— У тебя все волосы спутались, — раздался его голос, — Давай разберу.
— А ты сможешь? — не поверила я своим ушам.
— Магией? Конечно. Только сядь, пожалуйста.
Я села, стыдливо придерживая одеяло у груди, хотя стыдиться было уже поздно, и незаметно пощупала свои кудри. Кошмар! По моим понятиям даже магии с этим не справиться. Конрад одним слитным движением переместился мне за спину, между делом чмокнув между лопаток. Ой, не надо так! Мы же сейчас бросим мои кудряшки и начнем все сначала, а тогда меня останется только выбрить налысо.
Он это понял и не стал продолжать. Наоборот, немного отодвинулся и сделал что‑то, от чего волосы на моей голове сами пришли в движение. Я боялась пошевелиться, чтобы не помешать магическому действу.
Вот тогда‑то он и заговорил.
— Марта, я, наверное, дурак. Надо было раньше… Но я и надеяться не мог. Не мог поверить, что ты выберешь меня.
Это меня удивило.
— Почему? Ты мне с самого начала был симпатичнее остальных. Разве ты чем‑то их хуже?
Он горько усмехнулся.
— По моим понятиям нет. Во многих отношениях я даже лучше многих. Только… До сих пор ни одна женщина этого не ценила. Марта…
— Что?
— Я тебе действительно нравлюсь? Ну хоть немножко…
