А Олег еще и смешно отфыркивался, когда пил, словно он лошадь на водопое. Так смешно, что Светка даже от души расхохоталась, наверное первый раз за весь этот день. И назвала его вслух без отчества, Олегом, а он не возражал. И про то, что он пьет как лошадь, ему сказала. А он только улыбнулся. «Ну, лед тронулся», – подумала Света. «Можно теперь с этим воздушным маршалом как с человеком общаться».
Напившись и умывшись, кучерявый заговорил первым:
– Что ты там насчет местных денег говорила? У тебя что, план есть? Рассказывай, давай.
– Так мы уже точно «на ты»?
– Да рассказывай уже!
– Ну, ладно. У меня есть гипотеза, что это прошлое не какое-то случайное. Это мое прошлое. Я его помню. В 1986 году у моих родителей тут квартира в паре кварталов была. На Ветлужской. Если сегодня воскресенье, значит папа умотал к бабушке помогать с огородом. Мама или дома, или по магазинам ходит. А мы с братом или во дворе играем или в квартире. Я знаю, где у папы заначка. Если удастся попасть в квартиру, я ее стащу.
– Вот клептоманка-то! Никогда бы не подумал, но скажу, что это хорошо. А откуда ты знаешь про отцову заначку? Заначки это же вроде всегда дело тайное, нет?
– А для внимательного ребенка тайн в отчем доме нет. Ты разве не знал?
– Ну что ж. Ладно. Пошли на Ветлужскую или как ты там сказала.
И они пошли. Идти-то было всего ничего, минут двадцать спокойным детским шагом, как Светка помнила. А взрослыми шагами может и того меньше. Света шла и удивлялась, какое все реально маленькое. Маленькие жилые кирпичные трехэтажки, с маленькими окошечками в маленьких кухоньках и спальнях квартир. Балконные окна и двери немного шире, но тоже маленькие. Узенькие тротуарчики и дороги. Маленькие магазинчики. И ее маленькая школа номер сто двенадцать по пути. Ох, вот на нее было приятно посмотреть. «Сталинский ампир». Красивая, с высокими потолками внутри, большими окнами и массивными деревянными дверями, постройки пятидесятых годов двадцатого века. Потом уже в двухтысячных годах, ее обили как сарай пластиковыми панелями и расширили. Смотреть уже было не на что и Светка про нее давно не вспоминала. Может и нет ее давно уже в реале, про это тоже Светка была не в курсе.
И вот она опять перед ней, как в детстве. Голубым и белым покрашена. Большие деревянные окна, большое парадное крыльцо. Только входить как-то боязно и череда историй «оттуда» в висок долбится совсем некстати. Ну не готова Света во всех «подробных подробностях» столкнутся сию минуту с этим своим детским прошлым про школу. Может быть, как-нибудь потом, попозже. А сейчас, нужно переключиться, отвлечься, понять на что купить еду и где ночевать, что тоже не ясно! Так что школа – потом, потом, может быть! Светка только обернулась на нее еще раз, когда они мимо нее проходили. И все. Большего и не хотелось.
Дошли до домов побольше и поновее. Повернули за угол и вот она, картина маслом: единственная в то время девятиэтажка на Ветлужской. Стоит на огромном пустыре, в низине, узкая тропинка к ней идет через болотце, по деревянному настилу над большой трубой отопления. Слева притулился, почти вплотную к девятиэтажке, детский садик с кустами рябины на площадках для прогулок. Справа большая трансформаторная будка. Поодаль за девятиэтажкой небольшой заводской стадион и железнодорожная узкоколейка на склады соседнего завода. И все. Ни деревьев, ни кустов вокруг дома. Только болото с утками, лягушками и камышами!
До строительства этой девятиэтажки тут озеро было, потом осушили его часть, поставили большой панельный дом. Осушили, да не все. Получилась вокруг дома неглубокая заводь, больше на болотце похожая, чем на озеро. И, тем не менее, местные романтики, его озером называли. Ребятишки из округи по весне, когда воды побольше, на плотах по нему то и дело плавали. Получали, конечно, за это от родителей, когда с «озера» мокрыми по пояс приходили, но дух странствий неискореним и не убиваем. А еще в том «озере» мелкая рыбешка водилась, ее пацаны на прокорм местным котам ловили и для поставков папам подкидывали, для более серьезной рыбалки «на живца».
Была у дома и своя страшная история. Еще когда девятиэтажка строилась, в ней реально убили маленькую девочку. Маньяк какой-то, место-то подходящее, глухое, на отшибе. И соседи и дети потом многие годы эту историю рассказывали и фамилию этой девочке друг другу шепотом говорили: «Овечкина». Ужас, что такое. Кошмар. Спокойные очень времена на криминал были, а тут такое. Долго это в народной памяти сидело и изнутри многих часто будоражило.
