И с этими словами она прошла сначала в зал их двухкомнатной квартиры. Там стоял раскладывающийся диван, на котором спали родители. Большой обеденный стол со стульями, который родители использовали как письменный и на гипотетический «случай гостей для праздничных обедов и ужинов», которых в их квартире отродясь не было, потому что мать гостей не жаловала. Еще был книжный шкаф, шифоньер для одежды, тумба маминой швейной машинки и тумбочка с телевизором. На полу дорожка ковровая: красное поле, с зелеными полосами по бокам. Не уютно. Ремонт свежий еще, но от застройщика, без затей. Мебель старая и в разнобой. Зато книг и тетрадей с записями у обоих родителей много. Инженеры оба. Мать математик и программист. Отец инженер механик, наладчик холодильных установок для промышленных компьютеров. Куча грамот и благодарностей «за добросовестный труд» у обоих. А еще и грамоты за рацпредложения и за всякие мелкие изобретения по работе у отца.
Работали они много, даже дома, когда не ругались. И на шифоньере книги стояли и лежали в несколько рядов. И на полу еще немного. Она взяла в руки первую попавшуюся отцовскую тетрадь. Полистала ее. Там были какие-то чертежи от руки и математические выкладки. Ничего в этом не поняв, поставила на место. Виталька стоял рядом и внимательно на нее смотрел. Просто чтобы что-то сказать, она сказала:
– Не, не нужны твоей матери шторы. В зале, по крайней мере, точно не нужны. И так вполне хорошие тут висят. Белые, в рубчик поперечный, с серо-голубыми мелкими цветами, ничего так, модно. Вполне. Ладно, давай детскую посмотрим.
Виталька кивнул и хвостиком за ней пошел в детскую спальню. Тут тоже все просто. Две кровати у противоположных стен для Светки и брата. У окна письменный стол. На противоположной от окна стене полки для книг, от пола до потолка. На кривеньком паркете палас серый с разноцветными мелкими крапинками. Рядом с кроватью брата доска на стене, в кармашке доски мел. Брат еще в школу не ходит, а мать его уже на доске буквы писать учит. Со Светкой она так не занималась. Еще, ниша в стене с дверью, там вешалки для одежды. Дверь ниши как всегда открыта. Одежды детской немного у обоих. А на полу ниши старые толстые журналы стопками. Такая вот «Наука и жизнь» во всех комнатах.
И Света только взглянув на эту нишу вспомнила, что там жили мыши и по ночам шуршали. Никто их не боялся, но иногда они так противно грызли и возились в тишине ночи, что совершенно невозможно было уснуть. Они жрали старые журналы «Наука и техника», «Клуб путешественников», «Иностранная литература». И не только жрали, разрывая на мелкие кусочки то, что не проглотили, но и гадили там же. Вот в чем была основная противность от мышей. Периодически обгрызенные и загаженные журналы выкидывались, и их место занимали прочитанные новые журналы. Если бы не мыши, квартира бы уже давно заросла этими журналами, как она заросла книгами и рабочими тетрадями родителей. Поэтому может и хорошо, что выводить мышей в квартире было бесполезно. Много раз пробовали, но это же первый этаж. И мыши всегда снова приходили из подвала. Ровно так же, как сверчки, которые жили у батареи за холодильником на кухне. И упоительно пели почти каждый вечер, словно семья снова жила в частном доме в поселке, где за печкой тоже жил сверчок.
Не забывая свою легенду про «шторы», Света снова похвалила для брата шторы и в детской. При чем, совершенно искренне. Они ей всегда нравились. Мать сделала их из двух тончайших шелковых японских покрывал, просто пришив к ним петельки для гардин. Шторы были изумительные, ярко желтые. Шелк блестел и был, пожалуй, самым дорогим по деньгам и художественной ценности предметом во всей квартире. Где их взяла мать, Светке было совершенно неведомо. Но, она подолгу смотрела в детстве на эти шторы, любовалась ими и днем и ночью, когда ей было нечего делать или просто хотелось смотреть на что-то красивое.
– Восхитительные шторы! – вслух сказала Света, даже не брату, а просто от полноты чувств и самой себе.
На кухню она не пошла. Зачем? Ей и так было через край эмоций, а все, что было на кухне, она и так помнила в мельчайших подробностях. Кухня 6 квадратных метров. Холодильник у окна. Плита «Горение» с крышкой. Стол – тумба для посуды, муки, круп, сахара и специй. Один навесной шкафчик для кастрюль. Над раковиной железная сушилка для посуды, под раковиной мусорное ведро. В простенке от двери до раковины железные навесные полки для всякой всячины. Малюсенький, со столешницей 50 на 50 сантиметров, столик вплотную к стене ближе к окну и три табуретки. Из-за размеров этого столика семья никогда не ела вся вместе, ибо просто негде. Ели все по очереди. И мать всех выгоняла с кухни, когда готовила. Шторы там висели никакие, старые, серые, льняные, застиранные, вылинявшие. Чего там смотреть?
