— Почему рабочий документ такой важности вдруг обнаружился не где-то под Украинской ССР, а в богом забытом Афганистане? Это же за несколько тысяч километров, в чем смысл? У меня еще тогда возникло ощущение, что этот документ мог готовиться специально для того, чтобы сбить с толку. Ну, как дезинформация, отвлекающий маневр. Но оказалось, что уже все сделано. Майор Кикоть сам сказал, что авария была предотвращена неким Савельевым.
Тут я схитрил. Кикоть этого не говорил.
— Да, есть такой человек, — ответил Черненко.
— Выходит, бланк с телеграммой подлинный? Не фикция? — предположил я, подключив актерское мастерство. — И раз Савельев решил проблему, значит, где-то было еще какое-то подтверждение тому, что американцами готовится диверсия?
Черненко не ответил. Видно было, что на эту тему он говорить не намерен. Уже не со мной — точно. Видимо ему не понравился тот факт, что я полез туда, куда не следует. А я сделал это тоже не просто так — Савельев точно их человек. И они в курсе, что именно произошло на ЧАЭС двадцать шестого апреля.
Он молча собрал все документы, сложил в планшет.
— Вот что! Товарищ сержант, выражаю вам благодарность за предпринятые меры предосторожности! — спокойно произнес полковник. — Молодец, так держать! Настоятельно рекомендую вам забыть о том, что связано с Чернобылем. Забыть про телеграмму, про Савельева. Эта проблема уже решена, комитет об этом позаботится. Это понятно?
— Так точно!
— Хорошо. Ну, вопросов у меня к вам больше нет, поэтому не задерживаю!
— Есть! — отозвался я. Затем встал, вновь вооружился тростью и направился к выходу. Закрывая за собой дверь, я буквально почувствовал на спине взгляд полковника.
Оказавшись в коридоре, я увидел Кикотя и Игнатьева. Они о чем-то разговаривали в стороне. Увидев меня, Кикоть застыл в каком-то странном ожидании. Будто я должен выкинуть какой-нибудь номер.
— Ну что? — спросил Кэп. — Он тебя отпустил?
— Порядок! — кивнул я.
Удивительно, но теперь майор смотрел на меня как-то иначе. Неужели Кэп смог вбить ему в голову, что пора уже оставить меня в покое и заниматься своей работой, а не фантазировать⁈
Дверь ординаторской открылась и оттуда показался полковник.
— Майор, зайди! — приказал он.
Мы с капитаном не стали дожидаться, чем завершится их разговор. Это уже не касалось ни меня, ни тем более самого Игнатьева. Напоследок я услышал, как полковник отчитывал чекиста за то, что тот «лезет поперек батьки в пекло». Полномочий у майора не было — я оказался прав. Тот действовал на свой страх и риск. Весьма опрометчиво, но могло бы сработать, не будь я тем, кем являюсь.
Когда мы вернулись ко входу в мою палату, Кэп остановился и спросил:
— Что он у тебя спрашивал?
— В трех словах — откуда документ. Сказал именно так, как и договаривались. Нашел у американцев.
— Хорошо! Думаю, проблем быть не должно. Черненко — это кабинетный начальник, ему нужны железные факты, а тут случайное совпадение фактов. Так, ладно… Мне нужно идти, дел еще по горло. Я к тебе позже зайду, если время будет. Постарайся ни во что не вляпаться, хорошо⁈
— Договорились! — кивнул я.
Тут в мимо нас прошла медсестра Нина. Стрельнула глазками в мою сторону, улыбнулась, но подходить не стала.
— И медсестре спасибо скажи… — ухмыльнулся Кэп. — Хотя, вижу, что ты уже все ей сказал. И не только.
Джон Вильямс был взволнован.
Вся складывающаяся в Афгане обстановка за последние месяцы, изменилась. И явно не в пользу оппозиции, которую поддерживала США.
Сначала было сорвано выполнение серьезной задачи на севере Афганистана, затем гибель Иззатуллы — одного из бывших советских офицеров, перешедших на сторону оппозиции. Затем уничтожение склада с боеприпасами в кишлаке неподалеку от резиденции Рахмат Шаха. Потеря нескольких боеспособных подразделений. Он и сам едва не погиб и что еще хуже, чуть было не попал в лапы советской разведки. Советская авиация знатно проутюжила тот район, рассеяв силы моджахедов. Затем беспрецедентный случай уничтожения советской шифровальной аппаратуры, причем буквально под носом. Масштабная операция на территории Пакистана, в результате которой погиб Теймураз Костолом, а с ним более сотни его моджахедов. И столько же раненых.
Побеседовав с пленным майором советской армии, агент ЦРУ получил практически прямое доказательство того, что все это было вызвано действиями группы спецназа ГРУ, что тайно проникла в тот район. Они серьезно пошатнули стабильность всей оппозиции в этом районе, отчего все пошло наперекосяк.
Но еще больше Джона беспокоил тот факт, что здесь снова фигурировала фамилия Громова. Он был практически уверен в том, что там, в кишлаке у Иззатуллы, их первая встреча была не случайной. Разведчик там был не пленником… Он находился на каком-то задании. Сопоставляя факты, агент ЦРУ все больше склонялся к мысли, что советский разведчик хоть и молод, но при этом весьма перспективен.
Везде, где оказывается Громов, все горит и взрывается. А еще остаются мертвые душманы… Вот же странное совпадение, а?
