Не все из этих 34 «надписей» производят впечатление действительных надписей. По крайней мере семь из них (№ 1, 2, 6, И, 23, 27, 32) могут быть просто случайными черточками либо частями огамоподобных надписей. Однако остальные 27, по всей видимости, следует считать именно надписями. Среди них есть 7 надписей, явно схожих с греческими и латинскими:
Среди остальных надписей по сходству знаков можно выделить еще несколько групп. Так, есть 3 руноподобные надписи:
Некоторые надписи схожи с тамгами (личными знаками собственности) тюркских народов [312, табл. XXIV–XXV], это может относиться и к некоторым «античным» или руноподобным надписям, представленным выше.
От приведенных выше резко отличается надпись № 33 (по Михайлову) из грота № 63. Она четко напоминает германские или тюркские руны.
Остальные надписи отдаленно напоминают приведенные выше [рис. 67]. Т. е. это могут быть тамгообразные знаки любой из эпох от катакомбной культуры до Крымского ханства. При этом следует учесть пессимистическое замечание В. С. Драчука: «Опять следует подчеркнуть: на всех материках земного шара формы тамг в основном единообразны» [312, с. 93]. Кроме того, некоторые надписи можно сблизить и с приведенными выше знаками древнеевропейского линейного письма эпохи энеолита [278, с. 339].
Наконец, непонятно, почему в общем списке Б. Д. Михайлов не указал открытую им же надпись из пещеры «Мистерий» [145, с. 28]. Собственно, среди изображений этой пещеры можно различить еще несколько подобных надписей.
Вряд ли в одной культуре одновременно существовали совершенно разные письменности. Так что эти надписи оставлены либо носителями каких-то иных культур (той же трипольской), либо, что гораздо вероятнее, сделаны намного позднее. Толковать их не беремся.
Также совершенно неясна связь между древнейшей огамоподобной письменностью и предполагаемой письменностью срубной культуры II тыс. до н. э. [рис. 69].
Эта письменность (?) известна только по нескольким надписям на сосудах, причем форма знаков совсем другая [152, с. 194, 198]. Впрочем, две из таких надписей можно условно назвать огамоподобными. Бросается в глаза также сходство с некоторыми знаками на сосудах ряда знаков из Каменной Могилы.
Не менее туманным является вопрос о возможной связи с древнейшей индоевропейской письменностью собственно семитского алфавита, хотя бы в отношении «диффузии стимула». Неплохо бы поискать огамоподобные надписи на Ближнем Востоке, в особенности в Угарите, а также
Римский ученый Гай Юлий Гигин в своих «Мифах» («Фабуле» 277) привел легенду, что первые семь букв изобрели или богини судьбы Парки, «или, иначе, Меркурий изобрел их, поглядев на летящих журавлей, «которые во время полета строили в небе буквы»» [157, гл. 13]. Вероятно, речь идет о тех же самых буквах, которые, согласно схолиям к Дионисию Фракийскому, возникли «чуть ли даже не одновременно с природой» [163, с. 89].
В другом месте того же греческого источника (Схолии к Дионисию Фракийскому, с. 181, 1 Hilgard) говорится: «Эфор во второй книге и другие считают изобретателем алфавита Кадма. Другие считают, что Кадм не изобрел, а только передал нам изобретение финикийцев; так сообщают Геродот в «Истории» и Аристотель. По их словам, финикийцы изобрели алфавит, а Кадм перенес его в Элладу. Пифодор в сочинении «Об алфавите» и Филлис Делосский в «Хронологии» говорят, что еще до Кадма алфавит был перенесен Данаем. Об этом свидетельствуют также милетские писатели Анаксимандр, Дионисий и Гекатей, которых цитирует Аполлодор в «Каталоге кораблей». Некоторые считают изобретателем алфавита Мусея, сына Метиона и Стиропы, который был современником Орфея. Антиклид Афинский приписывает изобретение египтянам, Досиад говорит, что он был изобретен на Крите. Эсхил называет изобретателем Прометея в одноименной драме. Стесихор во второй книге «Орестеи» и Еврипид считают изобретателем Паламеда, Мнасей — Гермеса. Кто как» [163, с. 136–137].
