Эрхан попытался открыть её, но книжка выпала у него из рук. А потом на неё посыпалась ногти мальчика. С его опухших, голых пальцев капала кровь.
Он с трудом открыл последнюю страницу, стараясь её не запачкать. Его сердца горели мутным, неспокойным золотистым свечением. В их свете юноша едва разбирал кривые, уродливые строки на бумаге. У Джозефа был ужасный почерк. Одно слово юноша долго не мог понять, он вчитывался, и вчитывался и вдруг оно обрело форму в его голове. Он прочёл его голосом своего учителя: жертва.
Эрхан вздрогнул и отстранился.
Джозеф спокойно взирал в небеса:
“Либо ты меня сейчас убьёшь, либо, если хочешь, чтобы я жил, помоги мне совершить ритуал. Убей себя. Принеси себя в жертву. Я уже раз спас тебе жизнь. Давай, верни её. Я не заслужил? Я буду тебя помнить. Правда. Я столько дал тебя, я дал тебе целую жизнь. Помнишь, как весело было убегать от лича? А когда мы попали в город, где за ночь все стали трупами? Помнишь? А помнишь… Как сложно говорить”. Мужчина поморщился.
“Скажи, ну разве стоит твоя жалкая жизнь моей? Ты на что-нибудь вообще способен? Ты моя тень, мелкий. Инструмент. Согласен, было жестоко давать тебе надежду, но и ты должен меня понять. Ты персонаж третьего плана. И всё. А я главный герой. Вся эта земная, плебейская жизнь, разве она стоит того? Ты был для неё рождён. Я — нет. Я рождён для большего. Я просто действовал как заложено природой. И ты тоже так действуй. Давай, убей себя. Твоя жертва не будет напрасной. Сам подумай. Твоя жертва поможет рождению настоящего бога. Любой плебей может о таком только мечтать. И всего-то нужно, что? Прикончить себя? Ну давай, Эрхи”.
“Давай”.
“Хватит медлить ублюдок”.
Проревел Джозеф и Эрхан вздрогнул. Он поднял свой кинжал. Он, кажется, готов был вспороть свою грудь. Но вот, случайно, глаза юноши обратились в небо. И он засмотрелся. На тонкий ломтик луны. На горизонт. На само небо, невероятно чистое и огромное, и пустое.
Эрхан заревел.
Он вонзил свой костяной ножик в грудь мужчины. Джозеф закашлял кровью. Эрхан как будто потерял рассудок. Он вонзил ножик ещё раз, потом ещё раз, он прорвался в сердце мужчины и резал его ножом вдоль и поперёк. Он ревел и кашлял кровью. Джозеф смотрел на него. Сперва невозмутимо. А потом с яркой, блестящей звёздами улыбкой. Мужчина разложился на снегу и раскинул руки. И даже когда Эрхан вырвал его сердце. Когда он впился в него своими последними, хрупкими зубами, и жевал его с трудом, задыхаясь от бурлящей крови, Джозеф продолжал улыбаться. Даже когда глаза его померкли и красные звёзды затерялись среди всего остального бездонного звёздного неба. Он улыбался.
Эрхан сидел неподвижно над мёртвым. Слёзы и кровь высыхали на его глазах. Шли неумолимые часы. Горные звери забирались на вершину. Два волка. Они посмотрели на неподвижную статую, потом принюхались к мёртвому мужчине. Волки стали зарываться мордами в его тело. Вдруг они дёрнулись и побежали с кусками мяса в зубах.
Эрхан повернулся. На горизонте снова сиял новый, мраморный столп, а за ним пробивался восход. Словно вспышка он разом осветил всю гору и загорелся в каждой снежинке, и только в глаза, в тёмные как самые глубокие бездны, глубокие как звёздное небо глаза не мог пробиться этот свет.
Утром этого же дня первые люди собрались у заново возведённой колонны. На ней был распят голый старик — Феникс. Слуга Горного короля. Люди его боялись. Никто не смел первым прикоснуться к великой колонне. Наконец вышел какой-то храбрец. Он притронулся к ней, но колонна осталась безмолвна. Мужчина постоял ещё немного, ожидая чего-то, и разочарованно побрёл назад. Пошла очередь. Один за другим подходили люди. Наконец, в полдень, колонна загорелась слабыми блёстками. К ней прикасалась девочка со светлым лицом и большим шрамом на шее. Мелькнули огоньки, и на шею девочки опустился амулет.
Все люди перед нею немедленно расступились. Почти. Мимо неё прошёл мальчишка. Его тёмные волосы казались обгоревшими. Его глаза были чёрными как бархатные угольки. Он казался совсем невзрачным.
Мальчик дотронулся до колонны. Ничего не случилось. Девочка, всё ещё ошарашенная, пришла в себя и сочувственно ему улыбнулась.
Вдруг привязанный к колонне труп, Феникс, открыл глаза. Раздался треск и последовал взрыв — огромная колонна разлетелась на кусочки и взмыла в небеса. Феникс вспыхнул кровавой пылью. Осколки чудесным фейрверком засияли на солнце.
Потом Эрхан своими глазами увидел нутро мраморного дворца. Дальнейшие выборы учеников отменили. Юношу в кратчайшие сроки проводили в Белую Башню. Стоя на краю мраморного замка юноша смотрел в небо и старался не обращать внимния на гору, на которой был закопан мужчина. Он был закопан не очень глубоко. Весной он, наверное, выступит на землю.
Десяток важных старых Архимагов соперничали за право назвать мальчика своим учеником, а потом один из них, самый старый, самый важных, заметил, что вот уже сто лет как пустует должность Теневого Судьи.
И все замолчали.
Эрхан почти сорок лет служил судьёй, а потом погиб и забрал с собой почти всю Белую Башню.
