Но в райкоме Паша застала лишь одного технического секретаря. Гребенюк был в марьяновском колхозе, где механизаторы и колхозники тоже на больших площадях вели сев кукурузы новым квадратно-гнездовым способом. Вполне понятно волнение секретаря райкома — всякое новое дело, разумеется, требует к себе пристального внимания. Где же еще быть секретарю в такое горячее время? Не в кабинете, конечно. Место его в поле, в бригаде, среди колхозников, на переднем крае, там, где решается судьба урожая.
…Из райкома Паша направилась к Цимиданову, хотя и не надеялась застать его в такой ранний час. Технику он продал колхозам, теперь, пожалуй, можно и попозже дома посидеть, попить ароматного чайку да полистать интересный роман. Но Паша ошиблась. Цимиданов был уже на работе, сидел за большим столом, просматривал какие-то бумаги.
— Константин Федорович, — торопливо проговорила она, едва переступив порог кабинета, — вот уж и не гадала встретить вас в такую рань.
— Зря не гадала, — ответил он, неодобрительно качая головой. — Сейчас у меня только и начинаются настоящие дела…
Паша подумала, что он занят обеспечением колхозов запасными частями и горючим, но оказалось, что в этом заключается только часть больших забот директора ремонтно-технической станции. Его обязанности теперь намного расширились.
— Дома не сидится, всякий покой потерял. И так на все лето. По секрету скажу, со дня реорганизации твой бывший директор завел и новый распорядок: планерка — вечером, ранним утром — поле, потом мастерские, а затем снова поле… — он засмеялся. — И превосходно себя чувствую. Директору РТС тоже положено знать положение дел в тракторных бригадах и не по сводкам, разумеется, а по делам. Вот вчера побывал на полях колхоза имени Фрунзе.
— Ну как там?
— Хорошо идет работа. Техника используется идеально, выросли отличные механизаторы.
— Кстати, как у марьяновцев?
— Могу тебя успокоить. Разгон у них превосходный. Помнишь, в прошлом году они распахали двести пятьдесят гектаров бросовой земли и взяли приличный урожай кукурузы — по сорок центнеров в крупных початках и по четыреста пятьдесят центнеров зеленой массы… Я верю в творческие силы марьяновцев, они и в этом году завоюют богатый урожай. Зерновые сеяли крест-накрест, по черным парам, а кукурузу сажают только квадратами.
Это было приятное известие, и оно заставляло подтягиваться соревнующихся с марьяновцами старо-бешевцев.
— Может, кое для кого это и неприятно? — Цимиданов с хитрецой посмотрел на Пашу, но она была действительно обрадована.
Они вдвоем прошли в мастерские. Паша погрузила нужные запасные части в машину и тотчас же умчалась в степь.
В поле было уже довольно людно. Трудовой день начался с восхода солнца. Одна за другой подкатывали машины и привозили колхозников. У всех довольные загорелые лица, смеющиеся, радостные. Вот автомашина привезла в поле новую группу молодых колхозниц, они заняли места по всей линии огородных посадок и, не теряя времени, взялись за работу.
Стараясь никого не отвлекать, Паша разгрузила машину, уложила запасные части в кладовой. Потом снова пошла в поле. Подъехал на своем мотоцикле Дмитриев.
— Антон? Откуда?
— Вернее, куда. Еду на дальние поля… Прискакал помочь разгружаться…
— Опоздал, все уже сделала сама.
— Одна? Ты не смеешь рисковать.
— Ко мне это не относится, у меня отличное здоровье.
Она рассказала Антону о встрече с Циминдановым, посоветовалась, что надо сейчас делать. Он был настроен вполне оптимистически и крепко рассчитывал на их новшество — почасовой график работы тракторов.
Послышался звук мотора. Мимо них промчалась грузовая машина.
— Звеньевая Валентина Юрьева, — заметила Паша.
Машина остановилась. Юрьева крикнула своим ребятам:
— Дружки, годи балачки калякать! — Хватит болтать! — В мгновение открыла борт машины. Ее новые друзья — молодые ребята — подложили на край кузова бревно, и она по этим бревнам лихо скатывала бочки с водой.
.. В полдень Паша встретилась с Коссе и Пефтиевым. Втроем они побывали на кукурузных полях, проверили состояние и готовность машин.
Без четверти восемь вечера, бледная от усталости, Паша въехала во двор мастерской. Дмитриев уже ожидал ее.
— Радуйся, Паша! Почасовой график действует магически, — сказал он, — правда, пришлось несколько повозиться с трактором Борлова, не в порядке были насосы и фильтры, но тем не менее из графика не вышли. Порядок полный. Хочешь, проверим еще раз?
Паша поблагодарила его за добрые известия и пошла домой. В этот вечер Москва передавала концерт ее любимого певца Козловского.
— Ах так, — раздался позади нее молодой голос, — тогда я побежал переодеваться.
— Пошли, Виталик, — обняла его Паша.
Обычно дневная смена трактористов продолжалась десять часов. Каждый участок для пахоты и сева Паша делила на десять ровных отрезков. По всему полю их отмечали вешками. Вместо последней вешки Паша ставила красный флажок.
