Это финиш. Но добраться до финиша не так-то легко. От тракториста требовалось, чтобы он в установленное графиком время отлично обработал поле и чтобы его машина была в хорошем состоянии. Только в этом случае тракторист получал право водрузить красный флажок на свой трактор.
Степан Коссе на большом массиве сеял ячмень. Дисковые сеялки шли за трактором развернутым строем на жестком сцеплении — одна за другой.
Секретарь райкома партии Гребенюк долго ходил по полям, знакомился с посевами яровых.
— Пожалуй, молодой Коссе сегодня не достигнет финиша. — Гребенюк мельком взглянул на часы, — уже без двадцати семь.
— Голову даю наотрез, — засмеялась Паша, — что Степан выйдет к финишу. Вот позавчера — жара, ветер, пыль… На посеве яровой ему отмерили двадцать пять гектаров — и довел трактор. Вчера накинули еще пять — тоже взял финиш.
Гребенюк с удивлением повел плечами.
— Сколько отмерили сегодня?
— Сорок два…
— И, думаешь, засеет?
— Ну конечно… Надо знать Степана!..
…По полевой дороге двигалась пара лошадей, запряженных в глубокую бестарку с зерном. Сбоку, держа вожжи в руках, степенно шагал Василий Емельянович Ангелин. Доехав до вешки, он остановил лошадей, замахал руками, громко крикнул:
— Ребя-ят-ки! Реб-я-а-а-туш-ки, прибыл в полном здравии! — И обернулся к Паше и Гребенюку: — Ну и ну! За Степой только поспевай.
Вскоре Степан Коссе подогнал свой «ДТ» с тремя сеялками на прицепе к бестарке. И в то же мгновение парни ловко подхватили мешки с посевным зерном.
— Вот приспособились! — воскликнул Гребенюк. — Как по конвейеру…
— Степан Гурьевич, это же почасовой график в действии, — весело сказал Дмитриев. — У наших трактористов даже поговорка есть такая: «Работать по часам, работать как часы».
Гребенюк больше ни о чем не спрашивал. Всякому партийному работнику, а тем паче такому опытному человеку, как Гребенюк, наделенному «земледельческой» жилкой, без комментариев было ясно, что означали в соревновании за изобилие продуктов эти слова.
Глубоко вспаханная, свободная от сорняков и хорошо удобренная земля была готова принять янтарные кукурузные семена.
Степан Коссе подтянул к загону спаренные сеяльные агрегаты со специальными приспособлениями. За сеялками, шутливо переговариваясь, мол, «мы и есть самый боевой экипаж на переднем крае», шли машинист Христофор Челпанов, контролер Григорий Федоров, молодые кукурузоводы Александра Данилова, Кира Иванова, Вера Дмитриева и звеньевая Мария Коссе.
— Рано хвалитесь, друзья, — сказал, смеясь, Степан Коссе, — посмотрим, какие квадраты класть станете.
Христофор Челпанов поинтересовался, долго ли они будут стоять без дела, и показал рукой на плотные облака, обложившие небо.
— Если бы я, скажем, с богом на той вон тучке сидел, то незамедлительно прислал бы оттуда весточку: начинайте, братцы!
Да, время было начинать.
Спустя час колхозники на двух бестарках снова подвезли семена. Выгрузив мешки, они собрались в круг погуторить о том, о сем да и скрутить по козьей ножке. А Василий Емельянович, неуклюже переставляя натруженные ноги, медленно побрел по полям.
— Добре обработана земля…
Он прошел еще дальше по зяблевой пахоте, в которой ноги утопали по щиколотку. Уже по одной этой пашне старый хлебороб видел, что никакой культивации больше не требуется. Потом, припав на колено, он порылся в борозде, смерил пальцем глубину: «Сантиметра двадцать четыре выйдет».
К нему подошел Степан.
— Клад какой нашли, Василий Емельянович?
— Клад? — Василий Емельянович опять порылся в борозде. — Говорю: земля теплая. Время дожить квадраты.
Степан молчал.
— Чего молчишь? — Василий Емельянович бросил пристальный взгляд на тракториста и ухмыльнулся. — Не думал, что такой ладный тракторист может скучать.
Степан еще долго молчал, потом с трудом выдавил:
— Ох, Василий Емельянович, по правде сказать, я сильно заскучал. — И тоже припал на колено, просеивая сквозь пальцы землю. — Перед пахотой, севом тракторист всегда тревожен, а ныне как-то особенно неспокойно у меня на душе. Ведь трактор надо вести по новой борозде. Квадраты — новая наука. Это не то что, скажем, сеять озимые… На тех посевах привычно. А тут? Проверка сил, так сказать… Можно такие квадраты «наложить», что на междурядной обработке сам черт голову сломает. Потом же вы сами и скажете: мол, такой-сякой шалопай, до мирового позора привел.
— И то верно, Степа! — сочувственно сказал Василий Емельянович.
Подошла Паша.
— Пора выезжать, Степа.
Не прошло и пяти минут, как «ДТ» плавно заработал.
— Степан… Степа-а!.. — побежал вперед Василий Емельянович, желая что-то еще сказать ему.
Набирая скорость, трактор уходил все дальше и дальше в степь.
Вдоль натянутой медной проволоки по всей линии загона послушно двигались спаренные сеялки, аккуратно укладывая кукурузное зерно.
Под вечер на следующие сутки в поле появился Пимиданов. Вид у него был отличный, хотя он немного похудел и глаза блестели…
— Значит, не иссякли силы, повоюем, Константин Федорович, а?
— Пожалуй, не иссякли, Паша. А ты как? Чем намерена порадовать?
