- И, пожалуйста, дайте знать, кому следует: я не желаю, чтобы мистеру де Словье был причинен какой-либо вред.
Барабантт, обычно весьма искушенный в понимании пожеланий своего господина, на этот раз был в замешательстве.
- Милорд, вы не желаете, чтобы мистеру де Словье был причинен какой-либо
- Вы что, подмигнули мне, Барабантт?
- Нет, сэр!
- Барабантт, я искренне верю, что каждый житель Анк-Морпорка имеет право свободно ходить по улицам, не подвергаясь нападениям.
- Боги всемогущие! Правда есть такое право?
- Разумеется.
- Но я думал, что вы категорически против наборных шрифтов, сэр. Вы же говорили, что это сделает печать слишком дешевой, и люди…
- Шиарна-плп! – опять заорал у ворот продавец газет.
- Вы готовы к потрясающему новому столетию, которое ждет нас, Барабантт? Готовы ли вы схватить будущее недрогнувшей рукой?
- Не знаю, милорд. Нужен какой-нибудь особый костюм?
Все остальные квартиранты уже сидели за завтраком, когда Вильям поспешно спустился в столовую. Он торопился, потому что у миссис Секретум[32] были свои Взгляды на людей, опаздывающих к трапезе.
Миссис Секретум, владелица Доходного Дома Миссис Эвкразии Секретум для Респектабельных Работающих Джентльменов, была тем идеалом, к которому неосознанно стремилась Сахарисса. Она была не просто респектабельной, она была Респектабельной; это был ее стиль жизни, религия и хобби одновременно. Она любила респектабельных, Чистых и Приличных людей, причем произносила это так, как будто одно от другого было неотделимо. Она предоставляла респектабельные кровати и готовила дешевые, но респектабельные завтраки для своих респектабельных постояльцев, которые, за исключением Вильяма, были все как на подбор среднего возраста, неженаты и к тому же исключительно благоразумны. Это были в основном ремесленники, работники небольших торговых предприятий, почти все плотного сложения, тщательно побритые, обутые в тяжелые крепкие ботинки и неуклюже-вежливые за столом.
Странно – или, по крайней мере, странно с точки зрения Вильяма на людей вроде миссис Секретум – было то, что она не питала неприязни к гномам и троллям. По крайней мере, к чистым и приличным. Миссис Секретум ценила Приличия превыше видовой принадлежности.
- Тут говорится, что в кабацкой потасовке пострадало пятьдесят шесть человек – сказал мистер Грязнотест[33], который, по праву дольше всех продержавшегося здесь жильца, исполнял за столом функции председателя.
Он купил номер
- Чушь – отрезала миссис Секретум.
- Думаю, имелось в виду "пять или шесть" – предположил Вильям.
- Здесь сказано: пятьдесят шесть – резко возразил мистер Грязнотест – Черным по белому.
- Ну, тогда это должно быть правдой – согласилась миссис Секретум – иначе никто не разрешил бы напечатать такое.
- Я вот думаю: кто все это печатает? – озадачился мистер Наклоне[34], коммивояжер, продававший оптом сапоги и ботинки.
- О, наверняка есть особые люди для этого – высказался мистер Грязнотест.
- Правда? – удивился Вильям.
- О, да. – ответил мистер Грязнотест, принадлежавший к тому типу больших самоуверенных людей, которые мгновенно становятся экспертами в любом вопросе – Они же не могут позволить кому попало писать что в голову взбредет. Это было бы неразумно.
В результате Вильям направился в сарай позади "Ведра" в весьма задумчивом настроении.
Доброгор поднял взгляд от каменного стола, на котором он аккуратно набирал текст театральной афиши.
- Вон там немного денег для тебя – сказал он, кивая в направлении скамьи.
Деньги были в основном медяками. Почти тридцать долларов.
Вильям уставился на них в изумлении.
- Это не может быть правдой – прошептал он.
- Мистер Рон и его друзья несколько раз возвращались за дополнительными тиражами – сказал Доброгор.
- Но… там же были самые обычные истории. – пробормотал Вильям – Ничего особенно важного. Просто… просто новости.
- А, ну что же, люди любят новости – ответил гном – И я подозреваю, что завтра мы продадим в три раза больше, если уполовиним цену.
-
- Людям нравится знать. Просто мысль такая мелькнула – гном снова улыбнулся – В задней комнате вас ждет молодая леди.
В прежние дни, когда это помещение было прачечной, еще в до-лошадиную эру, небольшая часть комнаты была отгорожена дешевой перегородкой высотой по грудь, чтобы выделить место для клерков и специального человека, который объяснял клиентам, куда подевались их носки. Сахарисса очень прямо сидела на табурете, прижимая к себе свою сумочку, а локти к бокам, чтобы запачкаться кА можно меньше.
Она кивнула Вильяму.
Так, зачем он просил ее придти? Ах, да… она была более-менее разумна, вела для дедушки бухгалтерию и, честно говоря, Вильям вообще не много встречал образованных людей. В основном он встречался с такими, для кого перо было сложным механизмом. Если она знала, что такое апостроф, он мог смириться с тем, что она вела себя так, как будто жила в предыдущем столетии.
