«„Христово воинство“ (при завоевании Испании в XV веке. —
Интересно было бы прочитать этот отрывок кому-нибудь из современных испанцев, особенно с фамилиями Альба или Бурбон. Пусть знают, что их тупые предки, неспособные достичь высоких должностей, уступали свои места при дворе гениальным евреям! То-то они хохотать будут…
Впрочем, и никакие другие исторические события без евреев совершенно невозможны! Вот, например, инквизиция…
«Рьяные властители решили наказать христиан-альбигойцев[223] в Южной Франции, осмелившихся сомневаться в догмах церкви. Так как вместе с жизнью еретик, как правило, лишался и своего имущества, знать скоро заметила прямую зависимость между числом очищенных смертью еретиков и количеством золота в своих сундуках. Охота за еретиками оказалась доходным предприятием. В одном из французских городов были безжалостно убиты 20 000 альбигойцев; их имущество было законным образом конфисковано.
Наконец папство забеспокоилось: „частная охота“ на еретиков была запрещена (как впоследствии и „частная охота“ на евреев). Так образовалась инквизиция…»[224]
Все понятно? Из охоты на евреев, разумеется.
А Возрождение? А Реформация?
«Разве тот факт, что Возрождение возникло в тех районах, где существовала наиболее активная еврейская жизнь, является лишь случайным стечением обстоятельств? Возрождение началось не во Франции, Англии или Германии, а в областях, где евреи уже 300 лет занимались переводом греческих, арабских и еврейских классиков на латынь… Петрарка шел по следам евреев».[225]
«Эти умонастроения (вызванные Крестовыми походами. —
Правда, чуть ниже на той же странице мистер Даймонт пишет, что «печальная обязанность еврейского историка» состоит в том, чтобы отметить: среди имен деятелей Возрождения «не было ни одного еврея»[227] и что «роль самих евреев в развитии Ренессанса представляется уже не столь ясной».[228]
И неудивительно! Ведь привести хотя бы одно имя еврея — деятеля Возрождения и Реформации Даймонд не в состоянии.
Правда, рассказывает он про Иоханна Рейхлина (1455–1522) как про человека, «заложившего фундамент протестантизма».
«Гуманистическая философия Рейхлина была иудаистской. Христианин, воспитанный на латыни, он бегло говорил на иврите, был знаком с ивритской литературой и изучал Кабаллу — еврейскую мистико-метафизическую философию, просочившуюся в работы еврейских и христианских ученых времен Возрождения. Рискуя жизнью, ибо отклонение от церковной догмы означало смерть, Рейхлин защищал евреев и Талмуд от злословия и клеветы и популяризировал еврейство в среде интеллектуалов-христиан. На примере Рейхлина можно убедиться, что иудаизм играл большую роль в распространении гуманистического учения в Германии».[229]
Иногда мне бывает жаль, что нельзя оживить уважаемого герра профессора Рейхлина (да и Петрарку), рассказать им, кто же, оказывается, их учителя, и дать потом возможность им пообщаться с мистером Даймондом — желательно в каком-нибудь тихом, уединенном месте, и не давать Даймонду оттуда сбежать слишком быстро. Средневековые методы воспитания жестоки, но ведь он честно заработал…
Между образованными евреями Старого Света и диковатыми созданиями из США есть много точек несоприкосновения. И я очень далек от мысли, что бредни Даймонда могут принимать всерьез ученые из Иерусалима. Но и они порой опускаются почти до уровня мистера Даймонта — хотя бы когда они всерьез анализируют еврейскую мысль как важнейший исток реформации: «Критический подход к религии и к Библии, возникший в кругах испанских изгнанников, сыграл очень важную роль в развитии еврейской мысли, хотя в XVII веке влияние его как среди евреев, так и среди христиан, было весьма ограниченным».[230]
А к тому же у них попадаются такие, например, шедевры:
