— Вы разобьетесь, только и всего! — и она обернулась к Марии Кораль, надеясь найти у нее поддержку. — Скажи ты, может, они тебя послушают. Упрямцы!
— Пусть делают, что хотят, не маленькие, — ответила Мария Кораль, вероятно, вдохновленная предстоящим аттракционом.
Между тем Леппринсе и шофер объясняли мне, как обращаться с машиной, споря друг с другом и по очереди садясь за руль. Однако все эти объяснения были для меня китайской грамотой. Мария Роса, поняв, что ей не удастся отговорить мужа, смиренно произнесла:
— Нам остается лишь молить бога, чтобы он сжалился над этими безумцами.
— Вы можете молиться, сеньора, а я поеду с мужем, — последовал решительный ответ Марии Кораль.
В несколько прыжков она достигла автомобиля, взобралась на заднее сиденье и съежилась там, словно оно было предназначено не для людей, а для багажа. Леппринсе, очень довольный, включил зажигание, а я обеими руками крепко вцепился в руль. Куртки свои мы окинули еще раньше, а мое канотье покатилось по земле, как только машина рванула с места. Леппринсе с криком «урра!» подбросил в воздух свое английское кепи и вскочил на подножку поехавшей машины. Шофер что-то крикнул мне, но я не расслышал его слов. Леппринсе свалился в машину головой вниз и стал дрыгать ногами в воздухе, умирая от смеха. Я изо всех сил пытался направить машину прямо, но она не переставала кружить. Я увидел перед собой Марию Росу, пригвожденную к платку, скрестившую в мольбе руки на груди и опустившую взгляд вниз; шофера, пытавшегося мне что-то объяснить жестами. Тогда Леппринсе примял нормальную позу, схватил руль и каждый на нас стал тянуть его в свою сторону: автомобиль поехал зигзагами, преследуя шофера по пятам, словно привязанный к нему, и раздавил во время одного из своих пируэтов мои канотье. Внезапно мотор сам по себе заглох, и машина остановилась. Леппринсе соскочил на землю и снова включил зажигание. Я воспротивился:
— Ну уж нет! С меня довольно!
— Ничего, ничего, еще немножечко, — попросил он.
Не успел он договорить, как автомобиль снова тронулся с места и поехал сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее, увозя с собой меня и Марию Кораль.
— Хавиер, сделай что-нибудь с этой колымагой! — взмолилась Мария Кораль, съежившись на заднем сиденье.
— Я и сам хотел бы этого, — отвечал я, пытаясь объехать деревья и надеясь на то, что автомобиль еще раз остановится сам по себе. Леппринсе и шофер, то забегая вперед, то отставая, натыкались друг на друга и что-то кричали. Только Макс, казалось, был погружен в сон, сидя на пеленой траве под сосной, и оставался равнодушным к трагедии, которая вот-вот могла разыграться на лугу.
Наконец, к моему великому удивлению, автомобиль покорился мне и стал ехать тем путем, который я ему указывал. Я остановил машину, спрыгнул на землю и помог Марии Кораль выйти. Подбежал запыхавшийся Леппринсе.
— Я научился водить машину, — проговорил я, пытаясь подавить охватившую меня дрожь. Он засмеялся.
— Ты хорошо начал. Не хуже, чем я в первый раз. Теперь тебе остается только попрактиковаться и преодолеть свой страх.
Я так подробно рассказываю об этом эпизоде, потому что, как вы увидите впоследствии, он сыграет в моей жизни немаловажную роль.
За едой и на обратном пути все только и говорили о моем подвиге. У Леппринсе было превосходное настроение, Мария Роса успокоилась, а Мария Кораль, насколько я успел заметить краем глаза, восхищалась мной. Всю весну, во время наших частых поездок за город, я учился водить машину, пока не овладел этим искусством, прошу простить меня за нескромность, в совершенстве.
— Часовой механизм? — поинтересовался судья.
Эксперт по бомбам присвистнул и потер руки.
— Нет, не думаю. Рано, конечно, делать окончательные выводы, но я склонен полагать, что это хорошо известная всем бомба Орсини. Она взрывается от прикосновения к твердому предмету. Такими бомбами легко может пользоваться любой дилетант, они действуют без запального шнура, без механизма. Они самые популярные и никогда не дают осечки, — заключил он тоном пропагандиста.
Инспектор вышел на балкон. На тротуарах не было ни души, кроме полицейского, стоявшего на страже у парадного подъезда. Издалека доносился звон колокольчика тряпичника.
— Наверное, бомбу забросили с улицы через открытый балкон.
— А почему вы решили, что балкой был открыт? Утро ведь холодное, — заметил судья.
Инспектор пожал плечами и уступил место судье, который стал прикидывать, какое расстояние отделяло балкон от проезжей части улицы.
— От шоссе до балкона довольно далеко, как по-вашему?
— Да, не близко, — согласился инспектор. — И вряд ли они воспользовались лестницей.
— Скорее всего, бомбу бросили с крыши какой-нибудь кареты, а еще вероятнее, из машины, — уточнил эксперт.
— Почему вы так решили? — спросил судья.
— Потому что карета менее надежна. Лошади могли понести, и тот, кто был наверху, рисковал упасть на землю вместе с бомбой в руках.
— Пожалуй, вы правы, — согласился судья, оживившись. — Надо сопоставить факты. А кто, по-вашему, мог это сделать, инспектор?
Инспектор покосился на судью.
