Она взяла мужа под руку и повела через залу, где уже никого не было, кроме оркестрантов, которые складывали музыкальные инструменты в чехлы, приводили в порядок ноты, вытирали пот с лица, собираясь пойти на кухню, чтобы вместе с челядью перекусить немного и выпить прохладительных напитков.
— Иди сюда и закрой за собой дверь, — попросила Мария Роса, входя в библиотеку. Леппринсе повиновался, не скрывая насмешливой гримасы.
— Что случилось?
— Садись.
— Гром и молния! Да скажешь ты наконец, что произошло? — повысил голос Леппринсе.
У Марии Росы задрожали губы.
— Ты никогда со мной так не разговаривал, — всхлипнула она.
— Ради бога не плачь! Прости, но ты заставляешь меня нервничать. Я уже сыт по горло бесконечными тайнами. Я лезу из кожи вон, чтобы сегодняшний праздник прошел хорошо, а эти помехи выводят меня из себя! Взгляни, который час! Почетный гость может явиться с минуты на минуту и застать нас за столом!
— Ты прав, Пауль-Андре, тебе приходится одному обо всем думать. Я глупая.
— Ну хорошо, не плачь больше. Возьми платок. Что же ты хотела сказать?
Мария Роса вытерла слезы, вернула платок мужу и удержала его руку в своей.
— Я жду ребенка, — сообщила она.
На лице Леппринсе отразилось бесконечное удивление.
— Что ты сказала?
— Я жду ребенка, Пауль-Андре, ребенка.
— Ты уверена?
— Неделю назад я ходила с мамой к врачу, а сегодня утром он подтвердил. Нет никаких сомнений.
Леппринсе высвободил свою руку, которую все еще держала Мария Роса, сплел пальцы и заскользил взглядом по ковру.
— Не знаю, что и сказать… это так неожиданно. Вроде бы обычное явление, но оно всегда потрясает.
— Ты не рад?
Леппринсе поднял на нее глаза.
— Я рад, очень рад. Я всегда мечтал о ребенке, и вот он есть. Теперь, — проговорил он вдруг решительно, — меня уже ничто не остановит.
Он тряхнул головой и встал.
— Идем, сообщим всем эту новость.
Он поцеловал жену в лоб, и, обняв друг друга за талию, они направились в столовую. Гости, удивленные тем, что хозяева запаздывают к столу, стали перешептываться, пока наконец женщины, хранившие тайну и по-разному объяснявшие отсутствие молодых супругов, не раскрыли тайны. Голоса смолкли, все взгляды устремились на дверь. Растроганные гости улыбались. Когда супружеская пара Леппринсе вошла в столовую, их встретили овацией.
Комиссара Васкеса не интересовало, кто убил Пахарито де Сото. Его вниманием всецело завладела мысль о том, кто мог убить такую важную персону, как Савольта. Речь шла не просто о преступлении, которое ему поручили расследовать, а о подрыве общественного порядка, о государственной безопасности страны. Комиссар Васкес был полицейским методичным, настойчивым, хотя и любил покрасоваться. Если следствие по делу Пахарито де Сото прекращено, значит, так и надо было. В данную минуту мысли сконцентрировались совсем на другом. К тому же Немесио Кабра Гомес не внушал ему никакого доверия. Вот почему комиссар Васкес не придал значения словам так некстати явившегося осведомителя и вполуха выслушал его путаные объяснения.
Немесио словно окатили ушатом холодной воды. Он не ожидал подобной встречи и стремглав покинул управление. Убийство Савольты могло сыграть для него роковую роль. «Савольта, Савольта», — твердил он про себя. «Где я слышал это имя»? Утренний холод проветрил ему мозги и помог вспомнить слова человека со шрамом: «Через неделю мы снова встретимся, и ты скажешь, кто его убил и почему, что произошло на предприятии Савольты и какая там каша заварилась». Что связывает Савольту с Пахарито де Сото? И не вызвано ли убийство Савольты смертью Пахарито де Сото? Занятый своими размышлениями, он добрался до знакомых кварталов. Телеги развозили мелкие товары в только что открывшиеся магазины. Женщины с корзинами шли на рынок и возвращались оттуда. Таверна еще пустовала. Немесио постучал ладонью по прилавку.
— Да ниспошлет вам господь бог добрый день! Есть тут кто-нибудь?
Ему пришлось немного подождать, прежде чем появился парень в фартуке, неся в руках тяжелую бочку.
— Чем могу сложить? — спросил он.
— Я хотел бы повидать хозяина.
— Хозяина? Да он еще дрыхнет, как боров! — ответил слуга.
— Я к нему по очень важному делу. Разбудите его.
— Будите сами, если вам жить надоело, — дерзко огрызнулся парень и указал на узкую сырую лестницу, которая вела во внутреннее помещение.
— Хорошенькое воспитание, нечего сказать, — ворчал Немесио Кабра Гомес, поднимаясь наверх. Звуки ни с чем несравнимого концерта привели его через коридорчик к низкой двери, плохо прилаженной к петлям. Немесио легонько постучал в нее согнутыми пальцами. Концерт продолжался. Немесио толкнул дверь и вошел.
Спальня хозяина таверны являла собой темпов, затхлое чердачное помещение, где из мебели не было ничего, кроме стула, вешалки и кровати, на которой в данный момент спал хозяин рядом с женщиной сомнительного поведения. Вглядевшись в темноту, Немесио увидел бородатого мужчину со сросшимися на переносице бровями. Его волосатые, могучие руки обнимали рыжую женщину с пышным бюстом, торчащим из-под одеяла.
