Рано или поздно Маджи Сахиба задумается, почему это махарадже всякий раз удается ее провести. Рано или поздно она догадается, как это связано с моими визитами. Или догадается кто-то другой и расскажет ей, что я – шпион махараджи.
Что станет со мной потом, когда я больше не буду нужна махарадже? Вероятно, меня посадят в его зоопарк. Я старалась об этом не думать. А думать лишь о том, чтобы меня не поймали.
Но этого оказалось недостаточно. Недостаточно, чтобы обмануть Маджи Сахибу.
Однажды утром, когда я стояла за мраморной колонной под окном ее спальни, дверь балкона открылась и я услышала ее низкий властный голос:
– Эй ты, за колонной, поди сюда, быстро!
Я застыла на месте, точно парализованная. Бежать? Но куда?
Пока я в ужасе пыталась решить, что мне делать, Маджи Сахиба вышла. Вблизи она была огромной и ужасной, с широкими угольно-черными бровями. Цвет ее лица напоминал старинное кожаное кресло.
– Ага, моя дорогая обезьянка, – строго пробасила она. – Пойдем-ка поговорим с глазу на глаз. Ну давай же, пошевеливайся, пока нас никто не увидел!
Крепко вцепившись в мою руку, она повела меня в свои покои. В отличие от других, помпезных и шикарных помещений дворца, ее комнаты были обставлены скромно и старомодно.
– Ты за мной шпионишь, – прямо, без обиняков заявила она, как только дверь за нами закрылась. – Потому-то я так давно и не видела здесь этого бездельника. Я права?
Я сразу поняла, что пытаться обмануть эту женщину было бы ошибкой. Изображать дурочку тоже бесполезно. Поэтому я кивнула.
Маджи Сахиба пристально смотрела мне в глаза. Я не отвела взгляда. Ее суровые черты, показалось мне, немного смягчились.
– Говорят, ты необычное животное, – сказала он. – Что ж, похоже на правду.
Она тяжело опустилась на один из простых стульев, которые стояли в ее комнате. Сердце мое колотилось. Чем все это кончится?
Маджи Сахиба погрузилась в свои мысли.
– Мой сын – тиран, – через некоторое время сказала она. – Слабоумный диктатор и неисправимый развратник. Точь-в-точь как и дед его, и отец. Ему плевать на народ, он думает только о собственных капризах и удовольствиях. Люди в Бхапуре бедны. Школы и больницы ветшают. Дороги разрушены. А он тратит миллионы рупий на спортивные автомобили и закатывает пирушки для таких же, как он, никчемных бездельников, которые болтаются у него во дворце. Это стыд и позор! Я уже многие годы пытаюсь до него достучаться.
Маджи Сахиба вдруг ужасно устала.
– Мой сын никогда меня не слушал, – продолжила она. – И никогда не послушает, что бы я ни сказала. Поэтому я не стану говорить ему, что знаю, зачем ты сюда приходишь. Это ни к чему не приведет. Он просто придумает другой способ меня обманывать. А тебя посадят в клетку. Или скормят тиграм. Я не хочу марать свою совесть.
Маджи Сахиба встала. Силы, похоже, вернулись к ней. Она скрестила руки на груди и сказала:
– Но ты должна перестать крутиться под окнами моей спальни. Я этого не потерплю. Отныне, когда я решу, что мой сын может посетить занану, я буду завязывать красную ленточку на перилах моего балкона. А все остальное время пусть и не думает сюда соваться. Договорились?
Я кивнула.
Маджи Сахиба провела рукой по моей щеке и велела мне уходить.
Больше она никогда со мной не разговаривала и даже виду не подавала, что замечает меня. Мне так и не представилось случая показать, как я ей благодарна.
Надеюсь, она это и так поняла.
Шли недели. И чем ближе к лету, тем спокойнее становилась жизнь во дворце. От послеполуденной жары вся деятельность на несколько часов останавливалась.
Дни мои тянулись однообразно и скучно. Слежка за Маджи Сахибой стала простой рутиной. Теперь достаточно было взглянуть на перила ее балкона, и я сразу понимала, пускает она махараджу в занану или нет.
Все остальное время я сидела в своей комнате, на случай если махараджа позовет меня. Чаще всего я залезала на подоконник и смотрела на парк. Раз в день я делала на подоконнике небольшую отметину. И думала, что каждая такая черточка приближает тот день, когда Ана и синьор Фидардо приедут и спасут меня. А потом мы вместе поедем в Кочин, найдем Альфонса Морру и освободим Старшого.
Где-то глубоко внутри какой-то голос нашептывал мне, что все это пустые мечты. Но я старалась его не слушать.
Чем ближе я узнавала махараджу, тем больше понимала, что Маджи Сахиба права. Все свое время он проводил в удовольствиях. Крикет, поло, охота, яства и пиры. Править страной ему было совершенно не интересно. Этим занимались министры бхапурского правительства. А махараджа лишь раз в неделю принимал их и выслушивал их доклады.
