Правда о Советском Союзе полностью

При временах его правления количество приемов, торжественных обедов и прочих мероприятий превышало все границы.

Профессия Анатолия Галкина тяжелее профессии разведчика, по крайней мере, проверок на лояльность власти Страны Советов он проходил невероятное количество раз. Анатолий Галкин не просто повар, а повар кремлевский, и видел на своем веку слишком много некулинарного. Оказывается, портрет политического лидера можно сделать по тем блюдам, которые готовили чаще всего. У каждого лидера нашей страны кухня была своя.

На кремлевских банкетах даже существовала своя мода. Так, особым шиком считалось подать членам собрания ЦК КПСС блюда всех республик Советского Союза. Одновременно с грузинскими хинкали несли украинскую колбасу, а белорусские драники прекрасно соседствовали с узбекским пловом…

Леонид Ильич Брежнев тоже отличился любовью к кремлевским посиделкам, очень любил большие пышные банкеты. Столы накрывались обильно.

На красивых широких подносах красовалась дичь и молочные поросята. Кроме того, у Генерального секретаря была одна страсть, о которой знал только близкий круг, – неожиданно устраивать застолье!

А вот у Михаила Сергеевича Горбачева, флагмана перестройки, была привычка – в последний момент приехать с незапланированной делегацией. Вся кухня вверх дном, повара сходят с ума: где достать столько еды? И главное – все должно быть готово через полчаса, гости не должны скучать.

Анатолий Галкин делится пережитым:

«Допустим, Леонид Ильич в лесу увидел полянку и говорит: «Вот здесь мы будем сегодня ужинать». Вот такой прикол был. И его уже ничего не интересовало. Пока он ходит, сшибает шишки, уже накрывают столы, несут тулупы, стулья. И вот на этой полянке зимой, в двадцать градусов, они сидят, ужинают.

Что касалось Черненко и Андропова, их кухня была сдержанная, более варено-паровая, потому что эти люди не блистали здоровьем, было меньше жареного, все как бы диетическое. Михаил Сергеевич любил обычную пищу, довольно-таки разнообразную, но не сильно жирную. Борис Николаевич, наоборот, – еда у него была чисто русская, изобильная, сытная, жирноватая – шашлыки, буженина, дичи было много».

Что касается Горбачева, то был такой эпизод: Испания, в Мадриде открывали новое посольство. До этого мы с ним разговаривали, конечно, весь план работ мне известен: к ужину будет 3–4 человека в резиденции. И Михаил Сергеевич приехал со встречи «восьмерки» и говорит: там человек 40–50, мы сегодня будем все вместе ужинать. Никого не интересует, где взять стекло, приборы, стулья. Раиса Максимовна в одном углу кричит: «Толенька, налей мне коньяка», Михаил Сергеевич усаживает где-то гостей, стоит, разговаривает. А как мне накормить-напоить сорок человек?

Тогда много не пили. Когда человек много пьет, он немножко раскрывается. А тогда было страшное время, потому что каждый чиновник должен был следить за собой. Вот сейчас смотришь телевизор – каждый чиновник столько болтает ерунды, и все равно. А тогда это чревато было».

Для многих представителей правящей элиты кремлевские приемы были еще и нужным рабочим моментом. Именно здесь за бокалом «Советского шампанского» или «Русской пшеничной» решались насущные вопросы и обсуждались проблемы.

В то же время работники номенклатуры знали четко: от приема в Кремле зависит их карьера и благополучие.

Завсегдатаи подмечали по манере разговора, взглядам, рукопожатию положение дел того или иного чиновника. Важным считалось умение пить алкоголь – это был своеобразный тест на болтливость!