Его «Извозчик» произвел в СССР эффект разорвавшейся бомбы. Но в 1984 году антисоветский альбом почти сразу же сделал Александра Новикова заключенным. Следствие было недолгим, Александру просто припомнили все – как наотрез отказался вступать в члены ВЛКСМ, как критиковал советский режим и как Свердловск убежденно величал только Екатеринбургом.
В то время были филофонисты, музыканты их называли «писатели». Они копировали дома катушки, которые рассылали по разным городам, по студиям звукозаписи. Были такие студии звукозаписи, где полуподпольно тиражировали кассеты и даже какую-то зарубежную музыку.
Одна из таких звукозаписей была и у самого Новикова. Называлась она громко и совсем не по-советски – «Новик рекордс». Но главный заработок Новикову приносила электромузыкальная аппаратура, которую Александр со своими друзьми и будущими подельниками варганили прямо у него в гараже. Аналоги западной техники «Маршал» и «Пивэй», подогнанные под отечественные радиодетали, пользовались большим спросом.
Знаменитый документ «Экспертиза по песням А. Новикова» содержал, как водится, много всяких обвинений – в распространении аморализма, пошлости, насилия, пропаганде проституции, наркомании и так далее. Но самыми действенными для прокурора оказались обвинения в спекуляции электромагнитной аппаратурой.
Ему вменили даже попытку спекуляции на том основании, что при обыске нашли два одинаковых мохеровых шарфа – в одном певец ходил, а второй, точно такой же, был запечатан в полиэтиленовом мешке.
Великое тело Страны Советов уже разваливалось, но некоторые внутренние органы продолжали работать слаженно. Поэтому приговор Александру был, что называется, на всю катушку – 10 лет лагерей и полная конфискация имущества.
В первый же день после ареста один полковник сказал Новикову: получишь 10 лет, вариантов у тебя никаких нет, поэтому мой тебе совет: держись достойно.
В середине восьмидесятых Новиков садится за решетку, но страна продолжает втихую переписывать на редких двухкассетных магнитофонах его песни. Новиков официально не запрещен, но участковый милиционер может фиксировать прослушивание его песен.
В то же время, как раз примерно в 1984–1985 годах, на свободу вырывается альтернативная официальной советской другая музыка, с «ненашенским» названием «рок». И если секса в стране все еще нет, то рок, оказывается, все-таки есть! Просто он долго прятался.
К мысли о том, что рок использовать можно, если осторожно, советские спецслужбы, оказывается, пришли в 1980 году, сразу после Олимпиады. В 1981-м в Ленинграде открывают первый рок-клуб. Появляются такие группы, как «Кино», «Алиса», «Аквариум». Конечно же, в каждом клубе есть свои засланные кэгэбэшные казачки, но зато можно выступать и давать концерты. Органы активно используют рок в борьбе с религиозным опиумом, закрывая глаза на опиум реальный и приурочивая рок-концерты к церковным праздникам.
В 1980 году младший научный сотрудник НИИ социологии Борис Гребенщиков был уволен с работы, а группа «Аквариум» официально запрещена, однако БГ не склонен связывать рок с философией протеста, как это обычно происходит у музыкальных критиков. Понятно, что есть ложь, есть наглая ложь, а есть – социология.
Комментирует лидер группы «Аквариум» Борис Гребенщиков:
В 1983 году Борис Гребенщиков объявил: «Рок-н-ролл мертв, а я еще нет».
Весть о том, что рок почил, осталась как-то незамечена на московских квартирниках, где продолжала кипеть жизнь, куда стекались молодые рок-музыканты и исполнители авторской песни, пропитываясь дымом сигарет и нового времени. Там начинал давать свои первые концерты лидер «Крематория» Армен Григорян.
Однажды Армен и его соратники решились на революционный шаг – поставить на квартире первую рок-оперу «Душа проститутки». Социально-острая тема, и, конечно же, в апогее – сцена с полным обнажением как осмысленная политическая метафора. Остановить эту волну рока тогда смогла только роковая случайность.
