По свидетельству американских солдат, первым на эшафот повели Риббентропа. У него было окаменевшее лицо. В последний миг бывший министр иностранных дел воскликнул: «Всевышний, храни Германию! Пощади душу мою!» Открылась ли в эту секунду ему его посмертная ужасная судьба? Есть тайны, скрытые даже от самых проницательных ясновидцев. А из его задокументированной фразы следует, что Риббентроп продолжал считать, будто его руками и руками его сообщников руководили небесные силы, хранящие Германию! Сколько неизъяснимого демонизма в этой кровавой душе, считающей себя под покровительством Провидения. Вернее будет этот факт понять так: углубление в мир мистического мрака он и ему подобные со всей уверенностью восприняли как контакт с Высшими Силами. Но до конца дней они так и не постигли, что это был контакт с «черным каналом зла», активным проводником которого они стали в жизни.
Это единственное объяснение, не противоречащее законам белой магии. Формальный же историк и философ назовет такого преступника фанатиком. Однако, как ни странно, не к мирским человеческим законам, а к Богу обращались в своих последних словах остальные вожди рейха. Свою сатанинскую многолетнюю деятельность они считали соизволением Господним. Большего кощунства не слыхивал мир. Нигде в Святом Писании у христиан не написано, что величие державы и народа достигается зверским умерщвлением миллионов людей. Заповедь «Не убий» словно выпала из замутненной фанатизмом памяти основателей «тысячелетнего рейха».
Штрейхер с уверенностью сказал американским исполнителям приговора: «Теперь к Богу! Большевики и вас когда-нибудь повесят. Адель, моя несчастная жена». Какая умилительная сентиментальность в последней фразе закоренелого сторонника гитлеризма. А сколько мужчин перед газовыми камерами и бесконечными расстрельными рвами мысленно или вслух с невыразимой тоской вспоминали своих любимых?
Зейс-Инкварт оказался на эшафоте чурбаноподобным выражение псевдопатриотизма: «Я верю в Германию!» В какую Германию он продолжал верить, уходя в мир иной? В Германию, устилающую костями свой путь в будущее, в народ, который еще, возможно, воздвигнет храм своего счастья и благополучия на мучениях новых миллионов душ?
Кейтель тоже оказался верен тевтонскому «духу зла»: «Два миллиона моих солдат пошли на смерть за свое отечество. Я иду вслед за своими сынами. Благодарю». Последнее слово звучит как идиотизм или прощальный вопль сумасшедшего, который восторгается даже мистерией собственной жизни. Вслед за «своими сынами», солдатами-убийцами, Кейтель канул в черные пространства проклятий. Прокляли их и живые, кто воспринимал как святотатство прикрытие именем Бога невероятных злодеяний.
Кальтенбрунер был не намного оригинальнее Зейс-Инкварта, возвестив с эшафота: «Германия! Будь счастлива!» Нет, от такого «счастья» германский народ должен в ужасе отшатнуться навек. Так по крайней мере казалось в 1945 году, казалось в последующие годы. Но не кажется полвека спустя после трагического конца Германии-завоевательницы. Правы философы, с горькой иронией говорившие, что у народа память коротка. И еще больше убивают в людских сердцах историческую память о жестоких ошибках предков обывательская сытость и равнодушие. Подтверждение тому — оживление неофашистских организаций в Европе, проникновение фашизма под национальными лозунгами в Россию.
А тогда, среди приговоренных Нюрнбергским трибуналом, о величии Германии кричал Фрик. «Нет!»- как бы пытаясь в последний миг спасти свою сатанинскую жизнь и власть, вопили Йодль с Розенбергом. И лишь Франк, как порождение Иуды, канцелярским стилем заявил: «Прошу Всевышнего, чтобы он милостиво принял меня к себе».
Какому богу они молились? Во всяком случае не христианскому, хотя по национальным праздникам для вида посещали церковь.
В официальном коммюнике Международной комиссии по приведению в исполнение приговора Нюрнбергского трибунала значится: «Тела главных военных преступников, казненных 16 октября 1946 года в Нюрнберге, были сожжены, и пепел тайно развеян». Не символичны ли эти строки, не несут ли они явный роковой смысл, итог судьбы «великих завоеваний»? Главари рейха разожгли по всей Европе «костер инквизиции», этот же костер в итоге поглотил их самих, а пепел их монстрских душ развеян по воле истории.
Но, к сожалению, вместе с пеплом не развеялась и не была уничтожена сама идея фашизма и мирового владычества. Поверженные кумиры остались кумирами для тех, кто продолжает грезить бредовыми идеями «Майн кампф» и расового превосходства. Как не вспомнить слова Бертольда Брехта, что «чрево фашизма еще способно рожать». Наверное, в этом афоризме скрыта двуликая суть человека, в котором живет раб и господин, миротворец и убийца. Какая из сутей побеждает в драматические моменты истории? Многое, очень многое зависит от выбора народа, от того, как он умеет слушать своих лидеров и какие силы начинают властвовать толпой — силы света или силы тьмы, древних, жестоких инстинктов без нравственных заповедей.
