Затем выступил начальник главного политического управления, ярый парчамист, генерал-майор Голь Ака.
Смысл его выступления сводился к тому, чтобы объединить два разных по идеологии крыла хальк и парчам в единое русло действий, и более активно бороться с душманами.
Член ПБ Анахита Ротебзак также выступила с коротким сообщением об указаниях великого – так и было сказано – вождя Апрельской революции Бабрака Кармаля, о максимальном привлечении женского движения для укрепления завоеваний Апрельской революции.
Вот коротко содержание первой части совещания.
Потом Бабрак кивнул Нуру и тот взял слово. Говорил о взаимодействии афганских частей с частями 40-й армии и с установленной нами властью на местах. Нур сказал, что желательно бы послушать выступления представителей с мест, их мысли о том, как лучше организовать боевую подготовку, сохранив при этом активность боевых действий на ближайшие месяцы. Предложил высказаться командиру Первого (Центрального) армейского корпуса.
К трибуне вышел полковник Халиль Ула. Он заметил, что чтит традицию – не давать советы высшему руководству государства. Таким образом, он явно давал понять, что определять направление действий, стратегию, тактику и нести ответственность за это – дело сугубо высшего руководства. И быстро закончил: «Да поможет нам Аллах в нашей борьбе с неверными и бандитами».
В результате совещания было решено, что главные усилия на ближайшие месяцы направляются на боевую подготовку. Именно в такое состояние мы переводим 2/3 сухопутных войск, а 1/3 – постоянно держим в активной готовности к борьбе с душманами. Боевой подготовкой занимается и половина авиации и вертолетов, а другая половина находится в постоянной готовности к боевым действиям либо непосредственно их ведет. Генеральному штабу ДРА и Управлению ГВС был дан срок для консультаций с командующим и штабом ТуркВО, с Москвой, чтобы выработать новый план действий.
Мы считали, что это совещание в условиях той крайне сложной обстановки прибавило уверенности политическому государственному руководству. Подводя итоги 1980 года, мы констатировали, что страна оставалась в своих границах, государственная власть в центре и в провинциях продолжала действовать. Партия, хотя и двухкрыльного враждующего между собой состава – господствовала в стране, и экономика с нашей, конечно, помощью, не рухнула: страна не голодала, магазины работали. Хотя для нас, военных, не искушенных в экономических законах, казалось странным: денежная единица афгани в сопредельных странах была конвертируемой валютой, а наш советский рубль ни на базаре, ни у духанщика не принимался в расчет. Вместе с тем мы знали, и это обнадеживало, что урожай в 1980 году был собран. Все подтверждало, что народно-демократический Афганистан живет. И я был убежден, что в 1981 году нас ожидают более радужные перспективы. И я был твердо уверен, что до конца 1981 года мы завершим разгром душманских группировок, и создадим условия и хорошие предпосылки для установления народно-демократической власти в подавляющем большинстве уездов и волостей.
Тут надо сказать еще несколько слов вот о чем.
Для нас, высших советских военных руководителей не было тайной, что содержание выступлений на этом совещании станет немедленно известно пешаварским вождям. Поэтому отдавая себе отчет в декоративности, театральности и пропагандистской значимости происходившего мы соответственно и относились к вопросу о переводе части наших войск в режим боевой подготовки. Это была тщательно замаскированная дезинформация – метод, уже помогший нам одержать осенние победы, когда мы использовали не только «правило двух карт», но и всячески поддерживали впечатление о единстве военного и партийного руководства (и это тоже озадачивало пешаварских вождей). Но была у всего этого и другая сторона: моджахеды, в роли обороняющегося и терпевшего поражения противника могли рассчитывать на усиление всяческой помощи от США, Пакистана, Саудовской Аравии, Ирана. И эту помощь они получали. А значит и мы к весне должны быть еще сильнее и умнее планировать, организовывать и вести боевые действия. Однако планы – планами… Как говорится: «гладко было на бумаге, да забыли про овраги – а по ним ходить». И силу афганской «непримиримой оппозиции» нам предстояло испытывать на себе еще долгие годы. Да только тогда на рубеже 1980-1981 годов такая перспектива нами не предусматривалась. Я твердо был уверен, что с войной в Афганистане будет покончено к осени 1981 года.
Говоря о совещании, я упомянул о советских военных советниках. Добавлю несколько слов, чтобы картина стала яснее.
В афганской армии, начиная с уровня полка или отдельного батальона и до самого верха военной иерархии при командирах находились наши советники. Например, в отдельном батальоне – три-четыре советника, в полку – пять-шесть. В управлении дивизии – 11-15 человек.
Всего советников в ДРА было от 1600 до 1800 человек, из них 60-80 человек – самого высокого ранга, т. е. генералы.
