Первыми утром 31 декабря навестить меня приехали близнецы-братья – два секретаря ЦК НДПА Нур Ахмет Нур и Салех Зерай. Поинтересовались моим самочувствием и поделились восторженными впечатлениями о джелалабадском мероприятии и совещании в генштабе. По замыслу вождя парчамистов Бабрака Кармаля для демонстрации единства крыльев (парчам и хальк) эти два секретаря ЦК НДПА должны были везде появляться вместе и говорить примерно одно и то же. И вот с подачи Самойленко, а он с ними часто общался по долгу службы, мы стали называть их близнецами-братьями.
Вскоре после их визита мне сообщили, что прибыла Анахита Ротебзак и генерал Голь Ака.
Она, как всегда, была в костюме английского покроя, с высокой прической, красивая и величественная. Приветливо улыбнувшись, расцеловалась с Анной Васильевной и преподнесла мне, лежавшему на кровати, огромный букет роз. Я, насколько мог, тоже приветливо отвечал и благодарностью, и улыбкой. А Голь Ака сказал:
– Леди очень благодарна вам за все и надеется, что и впредь ваши отношения останутся такими же в интересах укрепления завоеваний Апрельской революции.
Мы обменялись еще несколькими фразами и любезно распрощались…
Около полудня в палату вошли председатель правительства ДРА Султан Али Кештманд с Кариной. За ними следом с огромной корзиной цветов вошел переводчик. Понятно: цветы в руках Карины – от четы Кештманд, а корзина, конечно же от вождя Бабрака Кармаля. Теплые слова, объятия и пожелания здоровья…
Затем навестили меня министр обороны Рафи, председатель СГИ Наджиб, министр внутренних дел Гулябзой, министр связи Ватанджар и заведующий административным отделом ЦК НДПА Кадыр… Цветы, цветы! Бог мой, уж не на смертном ли одре я?! Палата моя напоминала оранжерею.
– Саня, я думаю, что даже Имма Сумак в дни ее недомогания не имела столько букетов и… гирлянд… – не без иронии произнесла Анна Васильевна. – Не пора ли?.. – и перед моим носом указательным пальцем очертила круг, – а?..
– Да, пора… К тому же, кажется, температура скачет…
И вдруг – «булава». Москва. Беру трубку, слушаю:
Говорит Епишев, спрашивает, на каком я командно пункте, а то он меня долго разыскивал.
– Не на КП, а в госпитале.
– Да что с тобой?
– После операции лежу…
– А Дмитрий Федорович знает?
– Нет,- отвечаю, – я не хотел бы об этом ему докладывать…
– А кто отвечает за твое здоровье?
– Партия и правительство, Алексей Алексеевич, – отвечаю и добавляю: – И Главное политическое управление…
– Шутишь? А кто подтвердит твою дееспособность?
– А вот «академик» тут рядом сидит. Он и подтвердит, что я в строю…
Трубку взяла, немного волнуясь, Анна Васильевна.
– Алексей Алексеевич, это я, Анна Васильевна. Саня… извините, Александр Михайлович через пять-семь дней будет на службе, – и подала мне трубку.
– Здоровья тебе крепкого-крепкого,.. От меня и от Татьяны Алексеевны. Центральный Комитет обо всем знает и одобряет все ваши действия… Спасибо. Крепись! Считай это за поздравление с Новым 1981 годом. Обнимаю.
Больше из Москвы меня никто не вызывал, очевидно, Епишев сохранил мою тайну. Все там были заняты своими делами. Тем более что об итоговом совещании Черемных доложил и Огаркову, и Соколову, и Ахромееву, а Устинов, возможно, в то время болел.
Похоже, все, кто хотел меня видеть, прошли. И тут, с огромным букетом цветов прибыл полковник Халиль Ула. Честно скажу, ему-то я особенно обрадовался. Одет он был в гражданское, в руках держал еще и бутылку виски «Белая лошадь». На что я ему сказал:
– Коран-то ведь запрещает…
– Знаю, господин генерал армии…
– Ну, а как же ты?..
– Прошу прощения, товарищ (на этот раз – «товарищ») генерал армии. Коран – для здоровых. А больным Коран разрешает, – он постучал пальцем по бутылке.
Я поблагодарил его и спросил:
– Почему не стал выступать?
– Традиции наши восточные таковы: не давать совет высоким лицам.
– Ну а я, если спрошу у тебя совета… Что надо еще предпринять, чтобы одержать полную победу в 1981 году? А?
– Не знаю.
– Знаешь.
– Не знаю.
– Знаешь! Дай совет.
Он помолчал, потом сказал:
– Обратитесь к Хусейну, отцу Бабрака Кармаля. Его вера – моя вера.
Я знал, что отец Бабрака, генерал-полковник в отставке, в прошлом командир армейского корпуса, который дислоцировался в районе Герата. Что сейчас он отошел от общественно-политической деятельности. Но, естественно, как личность незаурядная, видная в Афганистане, он обстановку знает и по-прежнему интересуется положением дел в армии. За совет я поблагодарил Халиля. И он ушел.
Я ждал еще одного звонка из Москвы. И телефон зазвонил. Перед заходом не по-зимнему яркого кабульского солнца засигналила «булава» – Николай Васильевич Огарков. Он, как всегда корректен, конкретен, немногословен.
– Генеральный штаб располагает всей полнотой информации. Одобряю твои действия и поддерживаю. Крепись! С Новым 1981 годом – от меня и Раисы Георгиевны – тебя и Анну Васильевну. Поправляйся. Обнимаю!
– Спасибо…
