Вот и И. Друзь не жалеет высоких слов, чтобы охарактеризовать своего друга: «Игорь Стрелков, безусловно, человек идеи. Он абсолютно неподкупен, его совершенно не интересуют деньги, мелкие и крупные выгоды, политические дивиденды. Он считает себя чисто военным человеком. Это чёткий, грамотный боевой офицер, который проходит уже четвёртую войну. Он смел и не боится идти на любое рискованное дело. Раньше он сам ходил на боевые (позиции), брал автомат и первым кидался на любое опасное задание. Но окружение уговорило его не ходить, потому что всё держится на нем… ему нельзя рисковать собой из соображений общего блага. Он человек чести, не мыслит себя политиком, считает себя защитником православия и русского мира, и таковым, безусловно, является. Чистый честный человек».
Уже упоминавшийся луганский полевой командир А. Мозговой бы убеждён: Стрелков в скором времени вернётся на своё законное место командующего вооруженными силами Новороссии. Потому что никто другой его не заменит. В других публикациях об И. Стрелкове подчеркивается, что он — идеальный белый (в смысле дореволюционный или белогвардейский) офицер. Такой герой очень по душе современным русским патриотам вроде Никиты Михалкова или Александра Проханова, да, кажется, и многим в «верхах» российской власти. (Публицист Александр Ципко и В. Путина представил в одной из давних своих публикаций как белого офицера, хотя тот сам называл себя успешным продуктом советского патриотического воспитания.)
И. Друзь — контрреволюционер (как он себя называет), он против всяких революций, в том числе и против революции 1917 года (может быть, он забыл, что в том году случились две революции, но из текста можно понять, что — и против Октябрьской). Он за историческую (то есть царскую) Россию. Он не замечает того, что царская Россия была совсем не таким благополучным государством, что она находилась в глубочайшем кризисе, а в экономическом отношении была колонией Запада, которому принадлежала почти вся российская промышленность и финансовая, банковская система. Ее государственный, особенно внешний долг был неподъёмным.
Тем более И. Друзь не замечает того, что своего высшего могущества наша страна достигла в советское время. Это было время расцвета у нас науки, культуры, народного образования, спорта и т. д. Мировая экономика не знала высшей результативности, чем экономика СССР. За какие-то 10 лет СССР из разоренной, неграмотной, колониальной страны превратился в одно из ведущих индустриальных государств. А после победы в Великой Отечественной войны стал первой державой мира, примером для половины человечества. Именно СССР открыл миру дорогу и в глубины мирного атома, и в космос. И от этих вершин опускаться до идеала царской России — это не просто недальновидно, это значит ставить перед собой утопические цели и выступать смешным в глазах большинства современных россиян (и жителей Донбасса).
Я сам — русский православный советский человек, и рад приобщению каждой новой души к православию, особенно если оно не сводится лишь к обрядоверию, а выражает искреннюю веру. Но строить христианское государство и делать христианство государственной религией, вводить институт капелланов — значит слепо копировать порядки романовской империи, которая сгнила еще задолго до революции. О том, что православию было нелегко в царской России, говорил и патриарх Московский и всея Руси Кирилл. Даже духовные семинарии часто становились рассадниками неверия и «кузницей кадров» для атеизма.
Строго говоря, христианское государство невозможно по определению, ибо Христос говорил: «Царство Мое не от мира сего». Были государства, именовавшие себя христианскими, ибо почти все подданные государей этих земель формально исповедовали христианство. Но это выражение имело смысл лишь в плане отличия, например, от государств мусульманских. Но жизнь в этих христианских государствах никогда не строилась на заповедях Христа. Всегда там текла обычная жизнь, хотя люди ходили в церковь, соблюдали установленные обряды, исповедовались, причащались… Однако в них не переводились воровство и мошенничество, прелюбодеяния и убийства, как и прочие пороки и преступления, о которых говорилось еще в Библии или в трудах античных авторов. Так называемые христианские государства почти непрерывно воевали между собой, и Церковь каждого из них благословляла эту бойню и молилась о победе «своего» государства.
И напрасно лидеры Новороссии полагают, что нормы взаимоотношения Церкви и государства прописаны в церковных правилах. Эти правила складывались постепенно, на протяжении веков, и менялись соответственно духу времени. Первохристианская община возникла в Иерусалиме и существовала во враждебном окружении, первомученик Стефан лишь открыл длинный список жертв преследований со стороны иудеев. В языческом Риме также бывали периоды массовых гонений на христиан. Пожалуй, единственной нормой взаимоотношений Церкви и государства тогда была обязанность христиан молиться за своих гонителей и мучителей.
