Но и после придания христианству статуса государственной религии Церковь и государство отнюдь не сосуществовали мирно, в режиме симфонии. Каждая из сторон боролась за власть над телами и душами христиан. Историки Церкви подробно освещали этот вопрос и установили, что в итоге этой борьбы сложились две системы церковно-государственной жизни: цезарепапизм, когда преимущественным было влияние государя (цезаря), и папоцезаризм (верх одержал духовный лидер, папа или патриарх). В Византии, а позднее и на Руси государь был «внешним епископом Церкви. Российский император Николай II решал, следует ли канонизировать Серафима Саровского. В Западной Европе римский папа мог заставить императора Фридриха Барбароссу покаяться и признать верховенство духовного лидера над светскими владыками («священство выше царства»).
В России светская власть постепенно (ещё со времён Московского государства), но неуклонно ограничивала влияние Церкви, конфисковала большую часть церковных и монастырских земель и пр. В конце концов, постепенно западный мир пришел к принципу отделения Церкви от государства. Этот же принцип приняли большевики и в Советской России, после долгих лет репрессий против верующих, особенно противившихся новой власти.
Идеал — когда Церковь отделена от светского государства, но имеет свободу действий в религиозной сфере и конструктивно сотрудничает со светской власти, оказывая на нее нравственное влияние. Восстанавливать в XXI веке православное государство и придавать Церкви статус государственной религии могут только неисправимые романтики. Хорошо, если солдат, идущий на смертный бой, желает исповедоваться у священника и иметь такую возможность.
Но все остальное в этом роде — это уже явный перебор.
Стоит ли удивляться тому, что лишь небольшая часть мужчин Донбасса встала под знамёна ополченцев, а молодёжи там почти нет? Кто же пойдет на смерть ради торжества копии дореволюционной России? Да ведь укры могут в большей мере, чем ополченцы, опираться на Церковь, у них чуть ли не у каждого второго в кармане молитвослов.
Замечательно разобрал ошибки этих романтически настроенных православных воинов политолог Олег Двуреченский в своей работе «Стрелков ошибся с цветом знамени» (https://www.youtube.com/watch?v=YXhDazEgk6I). Лучше, чем он, вряд ли можно разъяснить необходимость для ополченцев отказа от белой идеи и замены ее на красный проект.
При всех своих ошибках, многие лидеры Новороссии — безусловно храбрые воины. Тот же А. Мозговой вообще отличался от своих коллег гораздо большей самостоятельностью суждений и радикализмом. Он уважал В. Путина, но вовсе не намерен был слепо следовать его рекомендациям. Потому что «чего хочет Москва и чего хочет Новороссия — это немного разные вещи». Он намерен был купить в Европе ракету «Точка-У» и ударить ею по Киеву. В то время, как официальные представители ДНР и ЛНР на заседании Контактной группы в Минске заявили, что они не претендуют на территории других областей Украины, А. Мозговой был убеждён: он сразу же после освобождения территории своей области пойдёт прямиком на Киев. Когда ему говорили, что для этого нужна поддержка и других регионов Украины, мало двух областей, он отвечал с уверенностью:
