Андрей приехал в конце мая, когда рана достаточно зажила.
Теплый солнечный день. По голубому небу неспешно плывут белоснежные пушистые облака. Слабый ветерок доносит аромат цветущей сирени. Мы беседуем после обеда на открытой террасе. Я сижу на широкой дубовой скамье. Андрей курит, прислонившись к одному из столбов, поддерживающих крышу террасы.
Мне совсем не хочется начинать неприятный разговор, в очередной раз разъясняя опасность магического целительства. Не люблю ворчания и конфликтов. Но, к сожалению, замечания, сделанные в нейтральном тоне, на Андрея совершенно не действуют. Приходится говорить строго, иногда повышая тональность.
Правда, он весьма преуспел в придумывании лукавых оправданий для любых своих проступков, и потому почти закрыт для вразумления. Да и не переделаешь уже человека в таком возрасте, особенно, когда избытком понятливости явно не страдает.
Но эту тему поднимать придется. Мало того, что он сам по краю пропасти гуляет, так ведь и меня подводит. Ведь сейчас в силу обстоятельств мы в одной связке. Именно сейчас, когда он на себе почувствовал тяжесть кармического воздаяния за неправедное целительство, когда вполне конкретно ощутил прохладное дыхание смертельной опасности, его восприимчивость должна хотя бы временно быть повышенной. Может, хоть чуточку осторожнее станет. Иначе быстро забудет грозное предупреждение судьбы.
– Теперь ты понимаешь, насколько опасно магическим целительством заниматься?
– Теперь-то конечно.
– Но ведь я тебе и раньше постоянно об этом говорил. Ты каждый раз обещал прекратить, потом снова брался за свое. Ведь последнее приключение – не единственная неприятность с тех пор, как магическим целительством занялся. Я предупреждал, что подобные последствия будут.
– Ну, так… интересно же. Такие чудеса происходят.
