– Последнее, так сказать, средство, – ровным голосом констатировал Ваймс. – Палисандровая, инкрустированная лламедосским серебром, настоящее произведение искусства. И вот тут, на этой маленькой табличке, говорится, что я должен поддерживать порядок. А ты, господин де Словв, в данный момент мешаешь мне этим заниматься.
Они сцепились взглядами.
– Какой странный поступок совершил Витинари непосредственно перед… происшествием? – спросил Вильям так тихо, чтобы его услышал только Ваймс.
Ваймс даже глазом не моргнул. Но через мгновение он положил на стол дубинку со стуком, который в полной тишине прозвучал неестественно громко.
– А теперь ты положи на стол свой блокнот, – спокойно предложил он. – Только ты и я. Обойдемся без… столкновений символов.
На сей раз Вильям понял, где проходит путь мудрости. Он положил на стол блокнот.
– Вот и хорошо, – кивнул Ваймс. – А сейчас мы с тобой отойдем в уголок, чтобы не мешать твоим друзьям наводить порядок. Поразительно, какая-то обычная картинка, а столько мебели переломано!
Он отошел в сторону и сел на перевернутое корыто. Вильяму пришлось довольствоваться конем-качалкой.
– Ну хорошо, господин де Словв, пусть будет по-твоему, – сказал Ваймс.
– Ах значит, «по-моему» все-таки существует?
– Ну, ты ведь не собираешься делиться со мной тем, что знаешь.
– Я не совсем уверен в том, что знаю, – пожал плечами Вильям. – Но мне… кажется, что незадолго до преступления лорд Витинари совершил некий странный поступок.
Ваймс достал из кармана свой блокнот и полистал его.
– Патриций вошел во дворец через конюшню около семи часов утра и отпустил стражу, – сообщил он.
– Значит, его не было во дворце всю ночь?
Ваймс пожал плечами.
– Его сиятельство приходит и уходит, когда ему заблагорассудится. Стражники не спрашивают, куда он уходит и зачем. Они что, разговаривали с тобой?
Вильям был готов к этому вопросу. Вот только у него не было ответа. Он пару раз встречался с представителями Дворцовой Стражи и знал, что туда отбирают людей не по умственным способностям, а по преданности, граничащей с сумасшествием. Значит, никто из них Вгорлекостью быть не мог.
– Я так не думаю, – наконец сказал он.
–
Минуточку… Вгорлекость заявил, что знает Ваффлза, а песик непременно заметил бы странное поведение хозяина. Собакам нравится, когда все происходит по расписанию…
– Мне кажется несколько необычным, что его сиятельство оказался вне дворца в такое время, – осторожно произнес Вильям. – Это выпадает из его… расписания.
– А как насчет попытки прирезать собственного секретаря и сбежать с очень тяжелым мешком денег? Это, по-твоему, не выпадает? – съязвил Ваймс. – Да, мы тоже обратили на это внимание. Мы совсем не дураки. Просто выглядим такими. А еще стражник сказал, что от патриция пахло алкоголем.
– Лорд Витинари что, пьет?
– Нет. Во всяком случае, не на людях.
– У него в кабинете стоит шкафчик со спиртными напитками.
Ваймс улыбнулся.
– А, ты заметил? Патрицию нравится, когда пьют другие.
– Но, может, он пытался набраться храбрости, перед тем как… – начал было Вильям и замолчал. – Нет, только не Витинари. Он человек другого склада.
– Вот именно, – согласился Ваймс и прислонился спиной к стене. – Может, ты… еще подумаешь, а, господин де Словв? Или… найдешь кого-нибудь, кто поможет тебе подумать?
Новые нотки, прозвучавшие в голосе командора, подсказали Вильяму, что неофициальная часть разговора закончилась.
– Что вам известно о господине Скрябе? – спросил Вильям.
– О Татле Скрябе? Сын старого Таскина Скряба. В течение последних семи лет является главой Гильдии Башмачников и Кожемяк, – начал перечислять Ваймс. – Отличный семьянин. Владеет лавкой в Фитильном переулке.
– И это все?
– Господин де Словв, это все, что известно Страже о господине Скрябе. Ты меня понимаешь? Есть люди, о которых мы знаем куда больше. И поверь мне, тебе об этих людях знать совсем не хочется.
– А. – Вильям наморщил лоб. – Но в Фитильном переулке нет обувной лавки.
– А я что-то говорил про обувь?
– В действительности единственная тамошняя лавка, хоть как-то связанная с кожей, это…
– Ее-то я и имел в виду.
– Но там продаются…
– Это вполне можно назвать изделиями из кожи, – перебил Ваймс и взял со стола дубинку.
– Да. А еще там продаются кое-какие изделия из резины, а также изделия из… перьев… плетки… и всякие… всякие этакие штучки. – Вильям покраснел. – Но…
– Лично я никогда там не бывал, – пожал плечами Ваймс, – но, насколько мне известно, у капрала Шноббса имеется полный каталог тамошних товаров. Не думаю, что в городе существует Гильдия Производителей Всяких Этаких Штучек, хотя мысль, конечно, забавная. Как бы там ни было, с точки зрения закона господин Скряб чист. Старое дело, старая семья. Соответствующая атмосфера, в результате которой приобретение того-сего… всяких этаких штучек, иначе говоря… становится столь же естественным, как и покупка полуфунта окорока. А еще, по слухам, господин Скряб, став патрицием, в первую очередь помилует лорда Витинари.
– Что? Без суда?
