— Эвелин, и вы сохранили фамилию отца?
— Да. Я ее никогда не меняла. И полагала, что именем Вильяма Генриховича Фишера могу всегда гордиться.
И даже вернувшись домой, полковник терпеливо переживал. До конца дней своих оставаться для народа Рудольфом Абелем, а для домашних и сослуживцев Фишером или Вилли оказалось испытанием не из приятных. Однако легенде было уготовано оставаться легендой, а тайне — тайной.
Хотя бы потому, что и настоящий Абель был нелегалом из НКВД — НКГБ. Этой главе никогда б не появиться, если бы:
а) не улетело столько лет;
б) не изменилось время;
в) не естественное желание дочери разведчика Фишера — Эвелины Вильямовны Фишер — рассказать правду об отце и его ближайшем друге.
Это ее молитвами появились на моем столе аккуратно отпечатанные странички из личного дела «Рудольф Иванович Абель» с пометкой:
«Все предоставленные в приложении документы являются выписками из дела № 308797 без изменения оригинальных текстов».
Не изменил «тексты» и я. В них все, как есть.
Самая пора поведать о нем — одном из десятков тысяч, как видно из номера досье, бойцов не совсем видимого довоенного и военного фронтов. Начнем?
Автобиография от 18 февраля 1943 года, написана собственноручно:
«Родился я в 1900 г. 23/IX в гор. Риге. Отец — трубочист, мать — домашняя хозяйка. До 14 лет жил у родителей. Окончил 4 кл. элементарного училища. В 1914 году работал мальчиком-рассыльным в Риге. В 1915 году переехал в Петроград. Вечерами учился на общеобразовательных курсах и сдал экзамен за 4 кл. реального училища».
И тут началось — революция. Северный флот, доброволец на военно-морских кораблях красных.
«В должности рядового-кочегара отбыл на фронт. Участвовал на миноносце «Ретивый» в боях за Казань, по очистке рек Волги и Камы от белых, ходил на операцию в тыл белых на миноносце «Ретивый». В этой операции отбили у белых баржу смерти с заключенными».
А дальше понеслось: бои под Царицыном, где флотилия обороняла город, класс радистов в Кронштадте… Чу, вот и первая зацепка для будущей профессии. Пока же плавал на кораблях, заведовал радиостанцией на острове Беринг, служил радистом на Командорских островах. А в июле 1926 г. — приглашение работать комендантом в шанхайское консульство. Здесь дороги Абеля и ОГПУ окончательно пересеклись:
«Был направлен в Пекин, где работал радистом в Советском посольстве до разрыва дипломатических отношений с Китаем в 1929 году. С 1927 года работаю в органах ОГПУ в Иностранном отделе». От себя добавлю: кажется, в Пекине был шифровальщиком.
Но вот дальше семи лет как не бывало. Потеря для биографов, но не для госбезопасности:
«В 1929 году был направлен на нелегальную работу за кордон. На этой работе я находился по осень 1936 года».
Нет, не долгий провал в памяти и личном деле. Записей не будет. Маленькая ниточка могла бы потянуться в прошлое, а там — копание в архивах, и вдруг если не свидетели, то следы, догадки… Так в какой все-таки стране трудился сын трубочиста, свободно владевший немецким, английским, французским? В справке по архивному личному делу № 308797 — уклончивый ответ:
«В октябре 1930 г. назначен на должность уполномоченного ИОН ОГПУ и находится в долгосрочной командировке в разных странах».
Можно ли предположить, что где-то вдалеке встретились и подружились нелегал Абель и нелегал Фишер? В вышедшей на Британских островах книге Найджела Уэста «Нелегалы» приводится утверждение, будто Фишер, для англичан — Абель, шпионил именно там. Или, может быть, они познакомились в китайской столице?