Ночь была ужасна. Мама не приходила в сознание, иногда, примерно раз в час, Зина приказывала ей выпить чуть теплого чая, разведенного до бледно-желтого цвета, мама подчинялась, как зомби, она ничего не говорила, выражение ее лица не менялось, это было ужасно, она казалась большой куклой, оживленной сатанинскими обрядами гаитянских шаманов. Или каких-то еще шаманов. Неужели, когда Христос исцелял больных, это было так же жутко?
- Нет, - сказала Зина, - мессия может просто приказать, и все станет по его приказу.
Кажется, я задал последний вопрос вслух.
Зина так и не спала, она отходила от постели моей мамы только затем, чтобы попить кофе или справить естественные надобности. Несколько раз я предлагал приготовить что-нибудь поесть, но она упорно отказывалась, она говорила, что пища материальная отвлекает от дел духовных и не стоит смешивать одно с другим, пока в этом нет острой необходимости. Я пытался сидеть рядом с ней, мне казалось, что если я включу телевизор или открою бутылку пива, это будет неправильно. Зина одобрительно улыбалась, наблюдая мои терзания, но, когда я спрашивал, чем ей помочь, она говорила, что ничего не нужно. В конце концов я не выдержал и отправился спать, но смог заснуть, лишь выпив сто грамм без закуски.
8.
Первым, что я услышал утром, был голос мамы.
- Знаешь, милочка, - говорила она, - что-то после твоего лечения мне даже хуже стало. Проходить сквозь стены у тебя лучше получается, чем лечить.
Зина молчала и, несмотря на то, что от кухни меня отделяла стена, мне показалось, что Зина улыбается. Нет, мне не показалось, я действительно чувствую это!
- Доброе утро, мама! - сказал я, войдя на кухню. - Как себя чувствуешь?
- Нехорошо как-то, - сообщила мама, - кожа вся в прожилках, болит все, кости ломит. И все время пить хочется. И почки ноют сильнее, чем даже раньше было, боюсь, как бы колики не начались.
- В течение ближайшей недели колики не начнутся, - пообещала Зина, - а потом я осмотрю вас еще раз.
- Нет уж, дорогая моя, спасибо тебе большое, но я уж лучше как-нибудь по-другому, более привычными способами. Наша медицина хоть и дрянная, но...
- Хоть какая-то польза от нее есть, - подсказала Зина.
- Вот именно. То есть, я не то имела ввиду...
- Я все поняла. Не волнуйтесь, я не обиделась.
Зина очаровательно улыбнулась и направилась в нашу комнату.
- Тебе действительно стало хуже? - спросил я маму.
Мама пожала плечами.
- Не то, чтобы сильно хуже... но уж точно не лучше! Ты не сходишь в аптеку? Я напишу, какие лекарства купить.
- Конечно, схожу, какие проблемы! Может, тебе еще в магазине что-нибудь купить?
- Ну... - замялась мама, - я бы лучше сама посмотрела...
- Конечно, мама! - воскликнул я. - Пяти тысяч тебе хватит?
- У нас же всего пять тысяч.
- Я имею ввиду рублей.
- Ну... и на этом спасибо...
- Сколько тебе нужно?
- Сколько не жалко.
Я сходил в нашу с Зиной комнату, открыл верхний ящик комода, отсчитал десять тысяч рублей под ехидным взглядом Зины, и выдал их маме. Мама сердечно поблагодарила меня, но все равно у меня осталось ощущение, что я не самый хороший сын во вселенной, а так, средненький, хороший сын дал бы маме чуть-чуть больше.
- Ты не обиделась? - спросил я Зину, когда мама ушла.
Зина тоненько захихикала.
- Было бы на что обижаться. Ты ведь не обижаешься на котенка, который нагадил тебе в ботинок.
- Моя мама - не котенок! Или... для тебя все люди как котята? Да, наверное. Ты умеешь проходить сквозь стены, летать, регенерировать, ты практически неуязвима. Какое тебе дело до обычных людей?
- Обычные люди могут испортить жизнь кому угодно. Не забывай, что Христа распяли обычные люди.
- Разве Христос не добровольно взошел на крест?
- Добровольно. Но кто его довел до такого поступка?
- Иуда.
- Ты евангелие давно читал?
- Давно.
- Перечитай еще раз, там все ясно написано. Иуда здесь совершенно ни при чем, если бы он не предал Христа, священники нашли бы другой способ.
- Давай лучше об этом потом поговорим. Ты знаешь, я, кажется, начал читать мысли.
- Чьи мысли?
- Твои. Когда вы разговаривали на кухне, я почувствовал, что ты улыбаешься.
- Это не мысли, это чувства, их гораздо проще ощущать на расстоянии. Ты чувствуешь только меня?
- Вроде да.
- Это хорошо, это означает, что у нас начинается эмпатия. Следующий шаг любовь.
- Разве вампиры способны любить?
- Чем мы хуже людей?
- Мы убиваем, чтобы жить.
- Все убивают, чтобы жить, только некоторые убивают себя. Не грузись, Алексей, ты уже сделал выбор, теперь поздно менять стиль жизни, лучше сосредоточься на том, чтобы взять от жизни лучшее.
- Я не Алексей, я Сергей.
- Ты отрекаешься от церкви?
- Мне наплевать на церковь! Твоя церковь - сборище мерзавцев, которые думают только о том, как получить себе еще чуть-чуть могущества. А знаешь, почему они думают только о могуществе? Потому что все остальное у них уже есть.
- Верхушка любой большой организации состоит из подобных людей. Это естественный отбор, те, кто не готов посвятить жизнь карьерному росту, не поднимаются высоко, а те, кто готов, обычно имеют своеобразные свойства личности.