Это была церковь как церковь, не крутая и не отстойная, не сверкающая и не облупленная, самая обыкновенная церковь, каких в Москве за последние годы стало, наверное, несколько тысяч. Плохо отштукатуренное белое здание, окруженное новенькой чугунной оградой, узор которой почему-то изображал не фантазии на церковные темы, а совершенно обычный абстрактно-растительный рисунок, наверное, решетку делали не на заказ, а купили на оптовом складе. Метрах в пяти от парадного входа догнивал ЗИЛ-130, когда-то небесно-голубой, а теперь весь ржавый, если не считать деревянных частей кузова. Судя по тому, что видно сквозь прогнившие крылья, его внутренности еще не успели растащить, видать, святое место отпугивает не только нечистую силу, но и пионеров. Вот что крест животворящий делает.
Я открыл дверь и над головой звякнул колокольчик, как в аптеке или каком-нибудь цветочном магазинчике. В церкви никого не было. Никто не отреагировал на звук колокольчика, никто не вышел из подсобных помещений и не нарушил мое одиночество. Ах, да! При входе в церковь истинно верующий должен снять шапку, поклониться и перекреститься. Только где держать шапку, когда кланяешься? Прижать к груди - глупо, похоже то ли на официанта, то ли на беременного бобра, держать в руке, уподобляясь персонажу фильма про Ивана Васильевича, который меняет профессию - еще глупее. Положить куда-нибудь... а куда? И вообще, кому кланяться и на кого креститься?
После некоторых колебаний я сунул шапку под мышку, поклонился большому распятию в центре иконостаса и перекрестился. А потом перекрестился еще два раза, для верности.
Что полагается делать дальше? Вроде бы, надо кому-то свечку поставить. Кажется, свечки должны продаваться прямо здесь. Но не продаются. Значит, свечка в пролете.
Я увидел деревянный ящик с приклеенной бумажкой, отпечатанной на лазерном принтере и сообщающей, что в прорезь ящика надлежит класть пожертвования на нужды храма. Рядом стояли еще два ящика, в один из которых складывались пожертвования на восстановление какого-то другого храма, а в другой пожертвования на какой-то бомжатник. Я положил в первый и второй ящик по тысяче рублей, а третий проигнорировал, для бомжа лучшее милосердие - мой укус, если, конечно, бомж не заразный и годится для кормления.
Кстати! Помнится, у Кинга вампир, пытаясь войти в церковь, получил нехилый электрический удар. С другой стороны, в фильме "Интервью с вампиром" вампир совершенно спокойно вошел в церковь, исповедался, а потом укусил священника, которому исповедовался. Выходит, этот фильм ближе к истине, чем роман Кинга.
Кажется, сейчас надо молиться. Я подошел поближе к центральному распятию, но не настолько близко, чтобы это сочли кощунственным, и опустился на колени. Далее я перекрестился, наклонил голову и постарался избавиться от чувства, что делаю что-то нелепое. Зина говорила, что самый правильный путь к просветлению ведет через молитвы, и у меня нет оснований ей не верить.
Как там полагается говорить... отче наш, иже еси на небеси... то есть, в переводе на русский язык, отец наш небесный... дальше не помню, только общий смысл. Типа пусть у тебя все будет круто и у нас тоже все будет круто и избави нас от лукавого и вовеки веков и аминь.
Ерунда какая-то, даже помолиться толком не получилось. Может, попробовать, как в голливудских фильмах? Там герой просто несет какую-нибудь ахинею на религиозные темы, а зрители с умным видом слушают.
Господи всевышний, я пришел помолиться. Я точно не знаю, как это делается, но я попробую, а если у меня не получится, ты уж, пожалуйста, не серчай. Честно говоря, я в тебя не очень-то и верю, все говорят, что ты есть, но живьем тебя никто не видел, если не считать апостолов, а мне трудно поверить в то, чего не видел своими глазами. Да, я знаю, что уподобляюсь апостолу Фоме, что все нормальные люди верят, что ты есть, Зина вот тоже верит, а она крутая волшебница и я ей полностью доверяю, так что, наверное, ты и вправду существуешь, но поверить искренне, не рассуждая и не сомневаясь, я не могу.
Тем не менее, я стараюсь поверить в тебя. Зачем? Я и сам точно не знаю. Ты не запугаешь меня байками про рай, ад и конец света, потому что я еще не слышал толкового ответа на вопрос, на кой хрен тебе весь этот театр с людьми в качестве актеров. Если ты решил, что я спасу свою душу, значит, я спасу, а если нет, то нет, и что вообще от меня зависит? Ученые говорят про свободу воли, но какая, на хрен, свобода воли может быть у хомячка в клетке? Да, хомячок может выбрать, в какую сторону крутить колесо, и что съесть сначала, а что потом, но это все, что ему дозволено, никто не позволит хомячку позвонить по телефону своей маме или переключить телевизор на другую программу. Я, конечно, постараюсь крутить колесо в правильную сторону, но если я ошибусь, ты еще услышишь на страшном суде, что я думаю насчет такой свободы воли.